Не единственная

– Но не это их главное назначение. Скажи, когда ты перестала ими пользоваться?

– Ну…  – краснею, – в тот день, когда в Лемминкейр прибыли гости… я забыла использовать их перед ужином…

Он на секунду прикрывает глаза.

– Значит, так угодно судьбе, – после чего разжимает ладонь и стряхивает на пол осколки стекла. – Позову служанку, пусть приберется…

– Подожди! – останавливаю его. – Ты можешь объяснить, что с этими духами не так?

Дарион пожимает плечами:

– Все так. Кровь дракона не имеет своего запаха, ее очень сложно обнаружить в других жидкостях. Но если нанести на кожу живого существа и дать понюхать такому, как я, она будет вызывать инстинктивное отторжение. В эти духи ее добавили, чтобы я не привязался к тебе, чтобы мой дракон не унюхал свою…

Он обрывает себя.

– …шиами, – договариваю за него.

– Да, шиами.

Мы стоим друг против друга на расстоянии вытянутой руки. Так близко, что я слышу, как тяжело вздымается его грудь, вижу, как нервно бьется жилка на виске. И в то же время мне кажется, что между нами мировой океан: много, очень много холодной воды, которую невозможно переплыть. И что стоит мне только сделать шаг, как эта вода захлестнет меня, накроет темной волной и утащит на дно…

В потухших глазах Дариона прячется сожаление. А я вдруг ощущаю непреодолимое желание шагнуть к нему, прижаться и почувствовать себя под защитой этого сильного и невозможного мужчины.

Я почти готова шагнуть…

Он опережает меня. Поднимает руку и касается моей щеки. Скользит пальцами вдоль виска, вдоль линии челюсти, касается губ, обводит их контур.

– Мне плевать, кого ты любила раньше, – раздается хриплый голос. – Теперь ты моя. Драконы ни с кем не делятся своими сокровищами.

Я хватаю ртом воздух.

– Что… что ты хочешь этим сказать?

– Скоро поймешь.

В дверь стучат.

– Ваша Светлость, – в комнату заглядывает Моран, – комендант просил передать, что уже все собрались и ждут только вас.

Рука Дариона падает мертвой плетью. Его лицо темнеет, черты заостряются.

– Запомни, Анья, – произносит он, наклоняясь ко мне, – никто не должен знать, что ты… что в тебе течет проклятая кровь. И еще: для всех я – твой муж, а ты – Анабель Лемминкейр.

***

Женой рыжеволосого коменданта оказывается довольно милая женщина. Она выглядит чуть старше меня, улыбчивая и тихая. Встречает нас на пороге, проводит в гостиную, где уже собрался местный бомонд. Быстро и непринужденно представляет меня остальным гостям, среди которых несколько супружеских пар и Эрден Ларрейн.