Не единственная

Но она слишком устала, чтобы осознавать это.

— Пожалуй, нам нужно отдохнуть дольше, — сказал Эдор, глядя на нее. — Аньис едва переставляет ноги.

— Нет, нам надо спешить, — тихо сказала она, подумала и выплеснула на себя «кубок силы». Это был прием, когда магическая энергия превращалась в обычную физическую.

— Подожди, я добавлю, — улыбнулся Ингорио, взял ее за руку, и она ощутила, как серебристое сияние передается из его ладони. «Целительная сила бессмертных…» — вспомнилось ей.

Энергии действительно прибавилось, можно было идти дальше. Эдор встал, протянул ей руку, чтобы помочь ей подняться. И тут же отдернул ее. Он понимал, что она случайно может принять помощь. И тогда… тогда повторится кошмар. К ней протянулась рука Ингорио.

— Пойдем, жена моего отца, — улыбнулся он.

* * *Пока они отдыхали, Эдор со светлой болью смотрел на Аньис. На самом деле они договорились с Ингорио, что, как только станет слишком жестко, тот отведет ее в другой мир, а потом найдет дорогу обратно в этот мир, но в безопасное место. И сейчас он не мог на нее насмотреться.

То, что он чувствовал теперь, видя ее усталость, измождение, ее волнение и боль, было другим, чем раньше. Вожделение отошло на второй план. Душа сжималась и расправлялась от сочувствия и умиления. Слабая снаружи и сильная внутри. Отважная, искренняя, добрая… Его Сокровище — во всех смыслах.

…Если бы он только мог, он нес бы ее на руках! Она опустила бы голову ему на плечо и спокойно спала. А он берег бы ее, как величайшее в мире чудо. Вот какая ты, оказывается, любовь, думалось Эдору. Все это время, что он пытался «добыть» Аньис, он думал, что любит ее. И лишь то, что она не отвечает взаимностью, мешает им обрести друг друга.

Но сейчас Эдор понимал, что это было еще не то… Он любил ее дважды.

Первый раз — когда-то давно. Он вспомнил, как впервые увидел ее в замочную скважину, и сердце зашлось острой жалостью от ее слез. Как впервые ощутил сочувствие к человеческому существу, и оно помогло не сломать дверь, не обрести Сокровище сразу. Не убить ее. Тогда он впервые ощутил любовью. А потом…

Потом любовь тоже была — внутри, прорываясь иногда наружу. Но вожделение, драконья жажда обладания застилали ее липкой и плотной пеленой."

"Во второй раз он любил ее сейчас. После того как держал взаперти, после того как часами говорил ей о себе, пытаясь до нее достучаться. После того как отпустил ее — позволил любви стать сильнее обладания.