Предложение джентльмена

Бенедикт понятия не имел, откуда ему это стало известно, но брат знал, это точно. ""А впрочем, чему удивляться? Колин всегда все знает. Единственный человек, который знает больше сплетен, чем Колин, - это Элоиза, но при желании ей хватит нескольких минут, чтобы поделиться ими с братом"".

– Откуда ты знаешь? - наконец спросил он.

– О Софи? - Колин криво усмехнулся. - Но это же очевидно.

– Колин, она…

– Служанка? Ну и что? Что произойдет, если ты на ней женишься? - Колин пренебрежительно пожал плечами. - Люди, на которых тебе ровным счетом наплевать, перестанут с тобой общаться? Я бы не возражал, черт подери, чтобы со мной перестали общаться некоторые из тех, с которыми я вынужден раскланиваться.

Бенедикт раздраженно пожал плечами."

"– Я уже пришел к выводу, что мне на это наплевать.

– Тогда в чем же дело? - спросил Колин.

– Все так запугано…

– Ты сам все и запутываешь.

Задумавшись над словами брата, Бенедикт машинально воткнул рапиру в пол, и она закачалась из стороны в сторону.

– Ты помнишь бал-маскарад, который устраивала мама? - спросил он.

Не ожидавший подобного вопроса Колин захлопал глазами.

– Несколько лет назад? Непосредственно перед тем, как она выехала из Бриджертон-Хауса?

Бенедикт кивнул:

– Совершенно верно. Помнишь даму в серебристом платье? Ты еще наткнулся на нас в холле…

– Конечно. Ты ею тогда здорово увлекся. - Внезапно Колин все понял и вытаращил глаза от удивления. - Неужели это была Софи?!

– Здорово, правда? - пробормотал Бенедикт.

– Но… Как…

– Не знаю, как она туда попала, но она не служанка.

– Не служанка?!

– Нет, точнее, она и служанка, но еще и незаконнорожденная дочь графа Пенвуда.

– Теперешнего?

– Нет, который несколько лет назад умер.

– И ты все это знал?

– Нет, - коротко бросил Бенедикт. - Не знал.

– Понятно, - сказал Колин. Он задумчиво прикусил нижнюю губу и, пристально глядя на Бенедикта, спросил:

– И что ты собираешься делать?

Рапира Бенедикта, которая все это время раскачивалась из стороны в сторону, внезапно упала на пол. Равнодушно взглянув на нее и даже не удосужившись поднять, Бенедикт прошептал:

– Это очень хороший вопрос.

Он все еще злился на Софи за то, что она его обманула, однако не мог не отрицать и своей вины. Ему не следовало требовать, чтобы Софи стала его любовницей. Он имел, конечно, право попросить ее об этом, но она имела право отказаться. И когда она это сделала, ему не следовало настаивать.