Второе дыхание

В нем сагайдак с луком и колчаном, комплект брони солдата из предыдущей эпохи, который мне потребуется в следующей, браунинг с двумя запасными обоймами, швейцарский военный складной нож, пока не изобретенный, и стетоскоп из сороковых годов двадцатого века, потому что более раннего периода не нашел, набор отмычек из лонсдейлита (аллотропной модификации углерода), который тверже алмаза, немного еды — сухая колбаса, сыр, вяленая горбуша, вареные яйца, хлеб — и большая старинная стеклянная бутылка без этикетки, купленная на аукционе, наполненная дорогим французским красным вином и заткнутая настоящей пробкой.

Общий вес был около пуда, и лямки сильно врезались в плечи.

Пилить мне километров двадцать. Утешало то, что перемещение состоялось. Я побывал в этом месте ночью в предыдущую эпоху и запомнил, сколько разноцветных огней светится вдоль берега моря. Теперь насчитал всего пару десятков, да и те были одноцветные, желтоватые. Раньше белый луч Херсонесского маяка терялся на фоне городской иллюминации, а теперь виден здорово.

В том направлении я и потопал не спеша.

Времени у меня валом. Мой грузопассажирский пароход «Игнатий Сергеев», построенный в тысяча восемьсот девяносто шестом году, дважды затопленный белогвардейцами и столько же раз отремонтированный красногвардейцами, двухпалубный и двухвинтовой, работающий на линии Батум-Одесса, в без четверти четыре часа утра должен прибыть из Ялты в Севастополь, чтобы через пять с половиной часов убыть в Евпаторию, простоять там час и отправиться в Одессу.

Это сейчас самый удобный и быстрый способ добраться до нужного мне города. Прямого поезда нет. Даже сообщение с Москвой и Ленинградом не ежедневное. На поезде можно доехать с двумя пересадками через Джанкой и Херсон или одной через Запорожье, посидев на станциях и потеряв полтора или двое суток, а так я без лишней суеты и нервотрепки, в более комфортных условиях через одни буду на месте.

До окраины Севастополя доплелся на рассвете. День обещал быть солнечным, пляжным. Я присел на деревянную лавку у каменного забора, сложенного из местного бледно-желтого ракушечника, достал из баула еду и вино.

Нарезав бутербродов с сухой колбасой и сыром, перекусил, запивая дорогим французским вином. Давно не ел с таким аппетитом, со спецназовских времен. Вокруг меня бодро летали мухи, от которых отвык в предыдущую эпоху. Пожалел, что не прихватил с собой электронного «пискуна», который мигом разогнал бы их.

Во дворе наискось напротив открылись деревянные ворота.