Ненужная мама. Сердце на двоих

- Послушай, Вика, я ведь… - начинает чересчур ласково и заботливо, а мне кричать хочется от боли.

- Гордей Витальевич, подождите пока в моем кабинете, пожалуйста.

Свободной рукой открываю перед ним дверь. Отмечаю, что смежная - тоже нараспашку, словно Мария ждет меня и новых сплетен. Не сегодня. Это всего лишь плановый прием.

Скорее всего, наша последняя с Гордеем встреча…

Молча оставляю его на пороге, а сама несу Алиску в прививочную. Как только оказываюсь в помещении, скрытая от чужих глаз, я расцеловываю ее пухлые щечки. Колики прошли, питание удалось наладить – и крохотная прелесть стала набирать вес, хорошея с каждым днем.

- Моя лапочка, - нежно нашептываю. – Давай тебя послушаю."

"Уложив девочку на стол, расстегиваю кофточку и прикладываю головку стетоскопа к маленькой грудке. Алиса улыбается, плюется и пытается мне что-то сказать, но на выходе получается лишь протяжное: «Гу-у-у». Порывисто наклоняюсь к ней и целую в лобик, замирая так на секунду.

- Прощай, моя хорошая, я люблю тебя, - сдавленно шепчу на эмоциях, чувствуя, как по щекам ползут предательские соленые капли.

- Так, кто тут у нас? – подходит со спины медсестра и через мое плечо поглядывает на малышку. - Виктория Егоровна, где ее карта?

Резко выпрямляюсь, украдкой смахнув слезы.

- Забыла, - обреченно постанываю. – Сейчас мы принесем, - тяну руки к Алиске.

- Куда ребенка! Зачем? Я пока подержу ее и все подготовлю, - Светлана Яковлевна перехватывает у меня крошку, а та напрягается, насупившись и изучая незнакомую тетю.

- Я быстро, - подмигиваю дочке Одинцова, которая успела привязаться ко мне, как к родной матери. В ответ она смешно взмахивает кулачком, будто грозит наказать, если не вернусь.

Спешу на выход, чтобы Алиса не успела расстроиться.

Пулей влетаю в свой кабинет. Без стука.

- Гордей, нужна Алискина карточка, ты взял в регистратуре? – в суматохе я обращаюсь к нему на «ты», думая, что мы одни. Как жестоко я ошибаюсь…

Споткнувшись на пороге, цепляюсь пальцами за косяк двери, врезаясь ногтями в холодный, мертвый пластик. Не верю собственным глазам.

Гордей стоит спиной ко мне, а на нем пиявкой повисает дама в белом халате.

Мария. Добилась своего… Растоптала меня, уничтожила.

А он… вновь забыл о верности покойной жене, словно эта функция отключается в нужный момент, когда ему удобно. Как в нашу единственную ночь… и сейчас.