Ненужная мама. Сердце на двоих

Впечатываюсь поясницей в тумбу, откидываюсь назад, к зеркалу, лихорадочно ищу руками точку опоры. В сознании всплывает глухой удар упавшей рамки, перед глазами – улыбающаяся шатенка с черной лентой, а в реальности… фотографии жены Одинцова здесь больше нет. Разорвав поцелуй, озираюсь в поисках самой сильной «соперницы», которая, кажется, никогда не уйдет из нашей жизни.

Романтика испаряется. Мы снова рядом, но не вместе. Между нами – она. Та, которую ему пора отпустить. Но готов ли Гордей? И станет ли делать это… ради меня?

- Убрал в тумбу вместе с кольцами, - сдавленно, виновато поясняет, проследив за моим взглядом. Меняется в лице, мгновенно напрягаясь. Задумчиво фокусируется на выдвижном ящике, который я подпираю спиной. – Не лучшим решением было вернуться сюда… Плохие ассоциации?

- А у тебя? – бросаю в ответ смело.

Безжалостно ковыряю нас обоих, вскрывая давнюю боль. Поодиночке мы не справимся. Только убив прежних друг друга, мы сможем возродиться и двигаться дальше.

- Ты жалеешь, Гордей? О том, что произошло между нами тогда? – дожимаю его прямыми, хлесткими вопросами, отравляющими кровь ядом прошлого и оставляющими горькое послевкусие. Мне тяжело произносить все это вслух, но я больше не могу копить обиду в себе. – Если бы время вернулось вспять и все повторилось, что бы ты сделал? Я бы поступила точно так же. Несмотря на все трудности, я бы все равно позволила бы себе полюбить тебя… А ты?"

"Краска спадает с его лица, все черты ожесточаются, взгляд каменеет и пустеет. Я словно разблокировала худшие воспоминания, и сейчас Гордей там, в прошлом… Принимает роковое решение, не сводя с меня ледяных глаз.

Вздохнув, он порывисто обхватывает мои горящие щеки холодными руками, наклоняется ко мне – и мы соприкасаемся лбами.

- Я люблю тебя, Вика, - произносит так четко, чуть ли не по слогам, что мое бедное сердце заходится диким скачем в груди. В долгожданном признании я чувствую подвох. – Люблю так сильно, что… - мягко целует меня в приоткрытые губы, поймав лихорадочный вздох, и отстраняется, чтобы сказать мне правду прямо в глаза: - Нет. Не повторил бы. Ни за что, - каждая фраза как пощечина, и я невольно зажмуриваюсь. Но теплая хватка на лице не позволяет мне отвернуться. - Я запретил бы себе вообще тебя касаться. И дело не в ней, - кивает на закрытую тумбочку, где он «похоронил» фотографию жены. - Я до сих пор боюсь дотронуться до тебя, постоянно думая о возможных последствиях. Этот страх не отпускает ни на секунду. Страх за тебя.