Струны черной души

Мы, видимо, разминулись с ней.

Я помчалась на пожар, а она открыла мою квартиру ключом, слепок которого сделала во время покушения на папу, нашла и отправила фото всех листков завещания своему консультанту, для виду имитировала ограбление.

Этот теневой юрист по очень деликатным вопросам дал показания, что в его задачу входило доказать, исходя из завещания.

Анатолий был указан в завещании как наследник второй очереди. Катя — его дочь и сестра моей дочери, Надежда — ее мать.

И это было бы возможно. Это и будет возможно, когда серийную маньячку выпустят из клетки, потому что она обманет даже тех, кого обмануть невозможно, как меня, к примеру.

И предстанет всеми оболганной и преданной «узницей совести». Была бы лгунья и манипуляторша, — амнистия найдется. Но я к встрече буду готова всегда. Она у меня ни минуты не пробудет без внимания — ни в бараке, ни на свободе. Ничего криминального, разумеется, просто самосохранение. Но сеанс просвещения и воспитания не исключен.

Все нитки в одном узоре

Все ниточки Сережи и те, которые зацепились за шипы розы на моей шкатулке, все следы под окном дома папы, ядовитая слюна Павловой на каждой выброшенной жвачке рядом с местом преступления, показания санитарок больниц, выпускавших ее за деньги, и, главное, бесконечное кино о нас и о ней, которое писал с разных «жучков» неутомимый хакер Рашид, — все становилось многими томами уголовного дела серийного убийцы.

Читать все это — утонуть в болоте, убить последние мозговые клетки.

Я очень быстро от этого отключилась.

Миронов не убивал моего мужа.

Это Павлова открыла дверь своим ключом, сделанным с ключа Тани, который взяла у нее из кармана в раздевалке колледжа. Она убила Толю, чем-то запугала Таню.

Она же распустила плотно облепившие меня слухи о том, что это Таня убила отчима из-за сексуального насилия.

У меня не осталось выхода — только взять вину на себя. А когда Таня осталась без меня, добрая Надя Павлова вызвала ее из дома, чтобы по секрету от всех рассказать, как спасти меня.

Она вывезла Таню за город и толкнула ее под колеса большегруза.

За оперативную информацию о наших несчастьях Эльвира сразу переводила круглые суммы на ее счет.

Потом настал черед Миронова, который вспомнил, что видел ее в тот вечер выходящей из нашего дома.

На всякий случай она придумала версию с окровавленным полотенцем и записала в свое ежедневник, чтобы не забыть: «полотенце».

Бориса убивать ей помогал Ковров, чем подписал и себе смертный приговор.