Струны черной души

Улики прямые, всему находим подтверждения в ее же компе и записях. Дворник, он же хакер и подельник Рашид, с удовольствием ее сдает. И, главное, она уже упоенно дает чистосердечные признания. Как же тебе не стыдно: не только свою жизнь, но и нашу работу под откос. Нашу тебе преданность, не побоюсь этого слова.

— Брось, — ответила я. — Любой человек имеет право на один главный поступок.

— Заточка в манжете? — гневно и презрительно произнес Андрей. — Это поступок? За это закончить в очередном бараке все — свои чувства, надежды, любовь к мороженому.

Обязанность заботиться об отце. Поливать могилы слезами, как ты подписывалась. Свою память, человеческую полноценность. Ради чего? Ради того, чтобы вселенская грязь уменьшилась на один, никому не видимый комок?

— Да, — наконец, расплакалась я. — Да, вот так просто. Хотелось. Будем считать, что прошло.

Пройдет немного времени, и я осознаю, что стала обладательницей нового опыта.

Друг — это тот, кто в решающий момент даст тебе по морде и вытащит заточку из твоего рукава.

Орудие, которое ты хотела вонзить в ничтожного врага, а попала бы в собственное сердце. И в сердца любящих тебя людей.

Мертвое сердце не болит и не плачет, значит, оно предает все, что было дорого.

Тем временем материалы, показания свидетелей, улики, сохраненные точной техникой, полились таким сплошным потоком, что мы все только диву давались: как никому не пришло в голову, у кого есть постоянная возможность совершать преступления, кто всегда был где-то рядом, со всеми в знакомстве, по любому поводу в курсе.

Да, эта бледная спирохета, плоская, унылая и почти невидимая для всех, — была и киллером в черном, и доброй подружкой под выпивку.

У нее нашли яды и сильные наркотики, горючие смеси, взрывчатки, добытые в «подполье» интернета. Записи разговоров, информация о моих передвижениях и местонахождениях.

И да, был главный мотив.

Она сказала мне правду: Катя была дочерью Анатолия.

Следствию даже не понадобится эксгумация, чтобы это подтвердить, потому что Павлова хранила в холодильнике в герметичной упаковке ДНК моего мужа для доказательства отцовства.

Нет никаких проблем сейчас сопоставить это ДНК с теми анализами, которые успели взять у Кати в больнице. Но меня это уже не интересует. Сомнения покинули меня в том пожаре. Катя — сестра Тани, пусть и не по рождению.

Вот почему и отказ от кремации, а не в связи с ее набожностью. Она подожгла дом с родной дочерью и матерью и позвонила мне оттуда.

Звонок этот отследили с помощью ее же Рашида.