Доверься

Огромный, просто необъятный букет, который ни одними женскими руками не удержать. Н-да. Мой очень недешевый, но выглядит сейчас жалко на фоне конкурента. Если ей нужны бабки здесь и сейчас, то выбор очевиден.

Диана переводит взгляд с дятла на меня и обратно. Явно растерявшись.

Я же чувствую раздражение, подпитываемое едкой ревностью.

Глава 33

Я не без труда гашу трусливый порыв рвануть обратно в школу. Нет, дело вовсе не в трудности выбора между мужчинами. Мы с Гордеем поссорились, он мириться приехал. По крайней мере, вывод такой по букету делаю.

А я не знаю, стоит ли. Стоит ли нам с ним продолжать.

Но зато я точно знаю, что не хочу предстать перед Адомайтисом жалкой неудачницей! Неспособной построить личную жизнь и познакомиться с хорошим мужчиной. Два месяца назад Паша четко дал понять, что не нужна. Теперь получается, будто жду терпеливо, пока передумает. От безвыходности по-детски топать ногами хочется!

Гордей – человек неплохой, но какой-то уж слишком доморощенный. Узнал, что после нашего субботнего разговора я не спать легла, а с другом встречалась. И сделал мне выговор, как секретарше.

Как вообще было все. Паша вез меня домой, мы долго плутали по узким улочкам частного сектора. Вдруг в скудном свете фонарей я увидела, что голубь запутался в ветвях ползущего по забору растения. Крыльями бьет, выбраться не может. Так жалко стало. Я схватила Пашу за плечи и навела кипиш. Стала умолять спасти несчастную птицу.

– Он там явно каким-то делом занят.

С каждой секундой бедное животное становилось все дальше.

– Паша, пожалуйста-пожалуйста! Он ведь умрет! Мучительно и медленно. Паша!

Хирург смягчился. Вздохнул, по тормозам вдарил. Развернуться негде было, пришлось задний ход врубить. По разбитой узкой дороге вернулись кое-как. В одном месте о столб чуть боковое зеркало поцарапали. Паша выругался сквозь зубы, я притихла на заднем сиденье.

Дальше были нервно отстегнутый ремень, свет фонарика в темноте… Адомайтис застегнул ветровку до горла и отправился в темноту на подвиги, чтобы через пять секунд вернуться в «Спортейдж» и проговорить сквозь зубы:

– Твой голубь там крошки ел, как я и говорил. Мы его спугнули.

– Неправда! Голуби спят ночью, – пропищала я робко.

Машину поцарапал Павел, но вроде как по моей вине.

– Да неужели. Конкретно этот не спал. Я только подошел, он тут же и смотался.

– Странно. Может, он тебя увидел, решил, что ты угроза, и от страха особенно сильно рванулся? Бедненький. Представляю, каково ему там было одному в темноте.