Дорога на две улицы

Как объяснила, в качестве жены. Юра в объяснениях участия не принимал – ждал новоиспеченную суженую во дворе.

Еленина мигрень закончилась сердечным приступом с госпитализацией.

Слава богу, инфаркт не подтвердился. Даже странно как-то.

Ольга почти обвыклась – даже домой, в Москву, ехать боялась. Боялась, вдруг станет так лихо, что не захочется возвращаться. Получила водительские права – на Витю Попова, периодически запивающего горькую, надежды никакой не было.

Моталась на кашляющем, вечно простуженном «козлике», как заправский шофер, – по селам, колхозам и фермам. Коротко остригла волосы – меньше проблем. Закурила – куда денешься, все газетчики дымят, даже Марь Иванна, не говоря про Савельича и Зиночку.

Совсем забыла про юбки. Брюки, ветровка и сапоги – все, что составляло ее нынешний гардероб.

В зеркало смотреть не любила – ничего нового и ничего интересного.

Переписывалась с университетской подругой Аллой Крыловой. Та писала, что все девчонки давно вышли замуж, а кто-то успел и продублировать это событие. Многие родили. Карьеру сделали далеко не все. Успешна была Лола Соколова – работала на телевидении. Про Илюшу Журавлева написала, что тот «выгодно женился» и умотал на корпункт в Латинскую Америку.

Писала, что ее, Ольгу, считают выжившей из ума. Добровольно решиться на такое!

А она Ольгу понимает и даже слегка ей завидует.

Еще по почте Аллочка пересылала новые журналы и книги – вот уж за что ей спасибо!

Москва казалась ей теперь далекой и чужой. Даже чудно – всего-то шестьсот верст, а совсем другая, отличная от прежней, столичной, жизнь!

Вся редакция, включая и вечно пьяненького Витю, и завистливую неудачницу Зиночку, и вечно жалующуюся на здоровье толстуху-корректоршу, и Иван Савельича с тихой Томочкой, – все они теперь были ее самыми близкими людьми, ее новой семьей.

А та семья, родная и кровная, единственная, была теперь в легкой дымке, призрачном тумане. Москва, квартира на Гоголевском, лица родных…

И еще очень хотелось на море! Погреться на белом песочке, попрыгать на волнах, заплыть за буек.

Решила так – неделю в Москве, дома, а на две недели махнет в Сочи.

Расскажи Господу о своих планах…

А сложилось так, что Сочи, а точнее – Лазаревское, образовалось раньше Москвы. В горкоме дали горящую путевку в Лазаревское, в пансионат, одну на редакцию.

Не привыкшие к таким подаркам, все растерялись и стали гадать, как Савельич этим внезапным даром сумеет распорядиться. Притаились и ждали его решения.