Дорога на две улицы

– Это во мне пенятся армянская кровь и бакинское происхождение! – оправдывалась она, поглощая шестой чебурек и подкладывая себе малюсенькие голубцы в виноградных листьях.

Гаяне часто оставалась ночевать.

Борис Васильевич поначалу дергался и нервно объяснялся с женой:

– Ну, знаешь ли, это, по-моему, немного чересчур.

– Не придумывай. Просто бред, ей-богу! Пожилому человеку тяжело добираться на край Москвы. Да с ее-то больными ногами. Комната есть, кровать тоже. Нет, вот ты подумай! – И тут ее тихий голос переходил на крещендо: – Кто у нее есть, кроме Машки и Сенечки? И потом, – тут Елена усмехалась, – о чем говорить? Кто помнит, что это твоя первая жена? Вот именно, никто. Гая нам давно уже родственница. Причем самая близкая, – укоряла она мужа. – Да что говорить, времена обид и взаимных претензий давно прошли. Так давно, что, честно говоря, я не помню: а были ли они? Все и всех давно простили и со всем примирились. И все давно не просто пожилые люди, а, в общем-то, старики. И ты, Казанова, в первых рядах – уж извини!

Борис Васильевич ненадолго обижался – пока не подходил к кроватке правнука, где моментально забывал обо всем.

Любить младенцев – труд не тяжелый. К тому же своих, кровных. К тому же Сенечка был так очарователен, как может быть очарователен и восхитителен толстый, в перевязочках и кудрях, большеглазый ребенок. «Ну просто Купидон, а не младенец», – умилялись прохожие на улице, заглядывая в коляску.

Машка была матерью трепетной, но нервной. Уходя из дома, торопилась обратно. Влетая в квартиру, тут же бросалась к сыну, зацеловывала его, затискивала. А при малейшем его недовольстве – злилась и раздражалась. Если Сенечка капризничал – орала на него как резаная, вызывая справедливый гнев рассерженной родни.

Если у мальчика разбаливался живот или цеплялась другая хвороба, Машка принималась рыдать в голос. И все успокаивали мать, мгновенно отвлекаясь от ребенка.

Молодые мамки – «прогулочные» подружки – Машке откровенно завидовали: ну у кого была еще такая райская жизнь? Ни у кого, точно.

Никто у этих бледных и замученных женщин ребенка из рук не вырывал – ни мать, ни тем более свекровь. И даже наличие мужа не облегчало их жизни – мужья работали или валялись у телевизора.

А у этой… Гулял дед, стирала тетка, готовила бабка. Другая бабка тетешкалась, кормила и занимала ребятенка.

Утром его торопливо забирали из Машкиной комнаты – пусть девочка поспит.

Ее отпускали по делам и к подружкам. Предлагали поехать на море с компанией друзей.