Перекресток трех дорог

 – Она была всем… и жена, и мать… я целиком на нее полагался, она выходила меня, когда забрала из госпиталя! И Даню выходила – ночей не спала, была возле нас безотлучно.

– И при этом находила время уезжать из дома и совершать убийства. Она ведь уезжала, что она вам говорила? Что ей надо по делам? В ее офис? Или за покупками в торговый центр? А про встречу со старой подругой детства Вероникой, с которой они очень давно не встречались, она не говорила вам?

– Значит, врала. И находила время для встреч с Петром Смоловским…

– Нет! – заорал Леонид Жданов.

– Которого полностью подчинила своей воле, своему психозу, буквально околдовала! – закончил полковник Гущин.

Полицейские, эксперты-криминалисты суетились вокруг трупа. Леонида Жданова тоже окружили и повели к машинам.

Макар все никак не мог осознать того, что случилось на его глазах. Полицейские забрали у него ребенка. Он смотрел на полковника Гущина, в щитке бронежилета которого застряла арбалетная стрела, смотрел на Клавдия Мамонтова, снова обагренного кровью, не своей – чужой.

Внезапно он резко обернулся к распахнутой двери – словно ему почудилось, как кто-то… НЕЧТО наблюдает и здесь за ними из темноты.

Черный бесформенный силуэт.

Макар шагнул в дом и включил свет.

На консоли стояла та самая метровая статуя Венеры Виллендорфской. Ждановы уже нашли для нее место.

Безглазая, Безликая, Многоименная, Толстая, Грозная, Древняя. ОНА смотрела на них сейчас. В упор.

Труп увезли на вскрытие. Кровь на полу свернулась, став черной в багровом свете пылающих газовых жаровен. Полковник Гущин уехал в морг к патологоанатомам, он решил дождаться вестей из лаборатории о результатах экспертизы ДНК именно там, в этом скорбном, однако стерильном месте. Среди вещей Полины Ждановой нашли черные кожаные брюки и не одни, белую футболку, берцы, множество золотых украшений, а также черное шерстяное пончо с зашитыми на его концах свинцовыми пластинами.

В багажнике ее «Лексуса», недавно тщательно отмытого, криминалисты при обработке реагентом обнаружили обильные следы крови. Именно там она перевозила еще живую Веронику Лямину, завернутую в пластик, и паренька-официанта. Путь их лежал на перекрестки трех дорог, один из которых она помнила с детства, со времен своих давних прогулок в лесу у орнитологической станции.

Ее рыдающему мужу оперативники предъявили на опознание розовую пластиковую бутылку, найденную в том лесу, и Жданов сказал, что это вещь его жены, она брала бутылку с собой на занятия йогой.