Перекресток трех дорог

– Заявил – собаку достаньте и убейте. Все равно какую. Но трупов на перекрестке должно быть два – человечий и собачий. Я по одному этому понял сразу, что мы имеем дело с безумным! Я так Стаське и сказал. А он мне – у Алтайского дома кобель бойцовой породы. Чего проще-то, и искать ничего не надо. Когда мы вошли, псина гавкала на нас, Алтайский ее сам утихомирил. Он, видно, на пса надеялся, если что. А пес, когда я Мишу в нокаут послал, обалдел прямо – пялился на меня из угла, скалился, но так и не бросился. Братан его пристрелил. Он у меня сам немного с приветом. Он это дело просто обожает.

– Какое дело? – подал голос Макар, который до сего момента не проронил ни слова, только наблюдал весь этот кошмар в гараже.

– Убивать, – ответил старший Гусь.

– Значит, это твой братец убил всех остальных? – спросил полковник Гущин. – А ты? Что делал ты? Снова только рядом стоял? Снимал на мобильный? Ну?!

– Каких остальных? Вы чего?! – заорал Гусев-старший. – Ты что на меня хочешь навесить, полковник? Какие остальные? Никого больше! Я тебе свободой, я тебе всеми святыми клянусь – только один, только Алтайский! И то – не я его, а Стаська замочил.

Было нечто дикое и страшное в том, как этот здоровый крутой мужик визжит, словно тот кабан на дороге, корчась на полу, пытаясь то ли встать, то ли завалиться на бок со скованными за спиной руками. Гущин в его сторону и не глянул даже, открыл дверь гаража и вышел на воздух, сдвинул маску, достал из кармана сигареты и закурил.

– С тобой и твоим братом расплатились? – спросил Клавдий Мамонтов, рывком приподнимая Гуся-старшего с пола.

– Да, на следующий день. Мы, как было условлено, сначала послали короткое видео – первые кадры. И на мою карту… этот психопат деньги перевел. И мы отослали ему все.

– У него же убойная улика теперь против вас с братом, видео вашего участия в убийстве. – Мамонтов смотрел на него. – Об этом ты не подумал? Он же до конца жизни мог вас шантажировать.

– Я снимал, меня на видео нет. Только Стаська.

Макар, услышав признание брата о брате, испытал непреодолимое отвращение.

Когда они возвращались в Балашихинский УВД со своего «следственного эксперимента», хлынул ливень. Во внутреннем дворе УВД мок под струями дождя сиротливо стоящий складной стул, из водосточных труб хлестала вода. Полковник Гущин в машине попросил Клавдия Мамонтова и Макара найти на первом этаже УВД свободный кабинет и открыть там все окна настежь, проветрить его хорошенько, что они и сделали.