Дом в Мансуровском

Да пусть валит, к чертовой матери, к своему сыну, к этой бабе!

Она все узнала про эту девицу: тоже врач, приезжая, но в Москве уже много лет, живет на съемной квартире, но в неплохом месте. Водит машину и, видимо, неплохо зарабатывает. Внешне вполне ничего, из тех, о ком говорят «обычная, но милая». Что ж, яркая и необычная у Игоря уже была.

Жалко напрасно прожитых лет? Жалко, но и в них было хорошее. Страшно перед перспективой одинокой старости? Страшно, но что поделать, до старости еще далеко, и кто знает, что приготовлено судьбой.

Но какая же сволочь Кружняк, какой же мерзавец! Да все они хороши! Сильное племя – и Кружняк, и муженек. Кажется, уже бывший… И ее кровный папаша, как его – Андраник?

Ну их всех к черту.

* * *Алексей Родионов, бывший муж Маруси и отец Томочки, объявился в Москве в день рождения дочери – той исполнилось четырнадцать лет. Приехал с подарком – огромным, в человеческий рост, медведем кипенно-белого цвета. «Вершина пошлости», – хмыкнула Тома. К «вершине» прилагался огромный и пышный, с башенками из безе праздничный торт.

Тома хмыкнула и скривилась – тоже так себе сооружение, пошловатенькое.

– Мам, – шипела дочь, – мне четырнадцать лет, и я давно не играю в игрушки! Куда девать этот пылесборник?

– Потом, – шепнула Маруся, заваривая чай. – Засунем на антресоль или отдадим в детский дом.

Пили чай с тортом, но беседа не клеилась.

Маруся исподволь оглядывала бывшего мужа. Постарел. А кто не постарел? Поседел, мешки под глазами, резкие носогубные складки, отсутствующий зуб слева – словом, поживший, потрепанный жизнью мужик.

Жизнь у Лешки не сахар, работа не просто сложная, а тяжелейшая. Да и место проживания не Эдем: климат и прочее. Плюс двое детей, наверняка и с ними непросто.

Леша показывал Томе фотографии братьев. Та пыталась выдавить улыбку.

Маруся видела, как потеплели Лешкины глаза.

– Это старший, Петр, Петька, – говорил он. – Десять лет, бандит будь здоров, но первый детский по тхэквондо, представляешь! А это младший, Виталька, он потише.

Пока потише, а что будет дальше…

Тома скучала, корчила рожицы и бросала на мать испепеляющие взгляды.

«Томится, – подумала Маруся. – А что он хотел? Явился спустя столько лет, привез дурацкий подарок, предъявил фото – и нате, полюбите меня и моих сыновей».

Кстати, мальчишки самые обычные, что называется, из толпы, со двора – белобрысые, курносые. Увидишь и не запомнишь. Маруся с гордостью посмотрела на красавицу дочь.

Тома хорошела день ото дня.