Дольче вита по-русски

– Татьяна Александровна, ну давайте же, скорее рассказывайте, что там да как. Вы знаете, я уже представляю себе Урюпина на скамье подсудимых. Вот мразь!

– Валерия Юрьевна, скажу вам честно, этот человек мне тоже показался крайне неприятным в общении, – я постепенно готовила Краснощекову к тому, что она заблуждается. – Один его прищур чего стоит!

– Да-да, меня всегда раздражала Димкина манера щурить глаза. Я сначала думала, что у него проблемы со зрением, и даже порекомендовала ему сходить к офтальмологу. Но оказалось, он видит отлично, а манера щуриться – это всего лишь дурная привычка.

Впрочем, у него все дурное – слова, поступки… Что-то я разговорилась. Даю вам слово.

Мы сели в кресла напротив друг друга, и я продолжила свою мысль:

– Так вот, несмотря на то что Урюпин мне глубоко антипатичен, я не могу зачислить его в разряд преступников.

– То есть как это – не можете?! Разве похищение покойника – это не подсудное дело? Вы же мне сами называли статью, срок…

– Дмитрий Александрович здесь, похоже, ни при чем.

– То есть как это – ни при чем? Вы отдаете отчет в своих словах?!

– Разумеется. Я организовала небольшую провокацию, которая должна была выдать Урюпина, но он не попался на этот крючок, а расценил все как чью-то неудачную шутку.

– Татьяна Александровна, вы говорите какими-то загадками. Я вас не понимаю! Какая провокация, какие шутки? Все очень и очень серьезно!

– Сейчас я вам все расскажу. – Я вдруг расслышала какой-то металлический звук.

– Это моя домработница моет посуду, – пояснила хозяйка коттеджа, – не обращайте внимания.

Она все равно нас не услышит.

Я рассказала Краснощековой о том, как курьер принес Урюпину – в моем присутствии – письмо, посвятила ее в его содержание и поведала, какая на это последовала реакция со стороны нашего подозреваемого, и резюмировала таким образом:

– Так что, обратная связь с человеком, располагающим доказательствами его вины, Урюпину не понадобилась. Он порвал письмо на мелкие клочки. По-моему, дальнейшие комментарии излишни.

– А вы уверены, что он порвал именно ваше письмо? – осведомилась Краснощекова после некоторых раздумий.

– А какое же еще?

– Ну, мало ли какое? – Клиентка развела руками. – Дима очень хитер. Он мог вынуть из ящика любое другое письмо и порвать действительно ненужную бумажку, а не тот конверт, который принес ему курьер.

Валерия Юрьевна буквально руками и ногами хваталась за свою вторую версию.

– Порвал другое письмо? С какой стати? – спросила я не без скепсиса.