Дольче вита по-русски

– Простите, что вас так рассмешило? – наивно осведомилась я.

– Да так, ничего особенного. Шутников у нас много развелось в последнее время, – после этого комментария давний недруг четы Краснощековых вынул из ящика конверт с письмом, разорвал его на маленькие клочки и выбросил в мусорную корзину.

Он расценил это письмо как чью-то дурацкую шутку и, кажется, не понял, в чем его, собственно, обвиняют. Я намеренно не упоминала никаких имен и фамилий, дабы не скомпрометировать свою клиентку. Если бы Урюпин имел отношение к похищению трупа, он бы сам понял, что к чему.

Но, похоже, он тут не при делах. Шантаж не подействовал, адрес электронной почты оказался без надобности.

Мне стало неинтересно общаться с ним и дальше. А вот Дмитрий Александрович, наоборот, вдруг начал проявлять инициативу – то за локоток меня ненароком возьмет, то откровенно в глаза заглянет. А потом он наконец-то пригласил меня в ресторан и очень самоуверенным тоном уточнил:

– Татьяна Александровна, вы ведь мне не откажете, нет?

– К сожалению, именно сегодня я никак не могу провести вечер в вашей компании.

– Почему же?

Отмазку я придумала молниеносно:

– У меня занятия в группе шейпинга. Я их никогда не пропускаю.

– Понимаю. Но, может быть, завтра?

– Может быть, – я загадочно улыбнулась. – Завтра я отдам свое заявление администрации бутика, а затем, Дмитрий Александрович, заскочу к вам. Вы так грамотно составили текст, что практически не оставили им выбора. Теперь я не сомневаюсь, что обувь мне поменяют, не доводя дело до суда.

У нас с вами появится повод это отметить.

– Я буду очень рад, если так случится, – Урюпин взял меня за руку и поднес мою ладонь к своим губам. – Жду вас завтра с нетерпением.

– До завтра, – сказала я с придыханием и покинула кабинет председателя Общества по защите прав потребителей.

Я была уверена, что человеку, которого только что уличили в совершении уголовного преступления, окажется уже не до откровенного флирта. Урюпин же, получив письмо от шантажиста, продолжил меня кадрить с не меньшим усердием.

Значит, он действительно не чувствовал за собой никакой вины, тем более по такой редкой и гнусной статье, как надругательство над телами умерших. Недаром я поначалу вообще не хотела принимать эту неуклюжую версию Краснощековой всерьез. Ладно, зато теперь я могу отчитаться перед клиенткой о выполненной работе. Я собиралась набрать номер Валерии Юрьевны, но меня отвлек звонок.

– Татьяна, здравствуйте, это Наташа Кузнецова.