Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Столько времени прошло, а меня до сих пор передергивало от воспоминания: тонкая иголка входит под кожу, я стискиваю зубы, чтобы не выдать боль. «Не доставлю ему такого удовольствия!» — думаю я в этот момент. Неотрывный взгляд Эйсхарда глаза в глаза и его бесцветный голос: «Поздравляю».

— Ты правда не помнишь?

Я не знала, чему верить. Своей памяти или его теплой руке и переплетенным пальцам, его чуть приподнятой в ожидании ответа брови.

— Когда меня назначили звеньевой, ты прицепил мне на воротник звезду, — медленно начала я, следя за выражением его лица: если Ледышка обманывает, он себя выдаст.

Ледышка. За сегодняшний вечер я впервые мысленно назвала его так.

— И проткнул иглой не только ткань, но и кожу. Специально, — продолжала я. Брови Тайлера приподнялись выше, в глазах наконец-то появилось понимание. — Хотел сделать больно. Тебе удалось.

— Куда я смотрел, Алейдис? — спросил он, видимо, совершенно не собираясь оправдываться. Что за глупый вопрос.

Я повела плечом, мол, куда-куда — на мое лицо, наслаждался реакцией.

— Куда? — повторил он. — На значок?"

"— Мне в глаза! — взорвалась я и снова попыталась отобрать руку, но меня снова не отпустили. — Думал, я расплачусь? Я не плачу, Тай.

— Я знаю, — произнес он куда более мягко. — Хотя иногда можно, колючка. Но, если я смотрел тебе в глаза, как я мог понять, что игла ранила тебя? Я был зол в тот момент, считал, что человек, носящий фамилию Дейрон, не достоин стать командиром звена. Я не рассчитал сил, протыкая твердый воротничок, чтобы поскорее покончить с этим делом. Но точно не собирался тебя ранить.

Эйсхард глядел на меня чуть исподлобья, ожидая теперь, что я отвечу. Я молчала. Эта проклятая иголка всю душу мне вывернула наизнанку, в тот миг я поклялась себе, что не уступлю, что не сдамся, что никто и никогда больше не причинит мне боли.

— Ты все равно меня ненавидел… — буркнула я и вскинула взгляд. — Ненавидишь. До сих пор. Ничего другого я не слышала.

— Я ненавижу… имя Дейрон. Полковник, будто призрак, всегда стоит за твоей спиной.

— Я его дочь. Он всегда будет во мне. Неужели ты никогда не простишь его? И меня?..

— Никогда. — Он покачал головой.

— И что же делать? — Мне хотелось разреветься, хоть колючки и не льют слез.

— Я не знаю. Знаю только, что сейчас об этом думать необязательно. Покажешь, куда вошла игла?

Я и теперь отчетливо помнила саднящую точку на шее чуть выше ключицы и ткнула в нее пальцем. Тайлер наклонился, разглядывая.