Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Я смотрел на фыркающую Садовскую, не упускавшую случая уколоть, поддеть меня, и думал: «Господи, какая же озлобленная дама! Казань – прекрасный город, хорошая погода, все цветет, порадуйтесь жизни, получите удовольствие!»

Нас с Линой принимали так, как будто в тот вечер перед казанской публикой выступал сам Рудольф Нуреев с Марго Фонтейн. Наталья Михайловна, сцепив зубы, как личную трагедию переживала наш успех. Количество цветов, которые в тот вечер вынесли на сцену, и счесть было нельзя…

56

В день нашего выступления в Казани, то есть 16 мая, в ГАБТе состоялась премьера балета М. Эка «Квартира». Его поставили вместо другого спектакля Матса – «Дом Бернады Альбы», в котором я так мечтал станцевать…

Впервые в театре, а не на записи, я увидел «Жизель» Эка в Парижской опере в ноябре 2001 года, когда приехал туда готовить «Баядерку». Мы параллельно в залах репетировали: я – Солора, а жена Эка, Ана Лагуна, – «Жизель» с артистами Оперá. Эк, в отличие от большинства хореографов с мировым именем, не имел штата ассистентов. Когда наступал момент постановки, сначала приезжала Лагуна, проделывала всю основную, черновую работу, а сам Матс появлялся уже ближе к премьере.

Меня интересовало, как он репетирует. Если выпадало свободное время, я подходил к залу, где Эк работал, через окошко в двери стоял смотрел. Как-то, увидев меня, Матс открыл дверь: «Привет, Николя! Заходи, посмотри, если хочешь».

Нас на каком-то банкете в Оперá представила друг другу Брижит Лефевр. «Знакомьтесь, – сказала она, обращаясь к Эку и его супруге, – Николя Цискаридзе из Большого театра». Эк и Лагуна приветливо закивали. «Да, да, да! – сказал Эк. – Мы видели вас в Берлине, когда вы премию „Benois de la Danse“ получали». Я там что-то из хореографии Григоровича танцевал, а Матс и Ана с Юрием Николаевичем дружили.

С этого момента я «прописался» на постановочных репетициях эковской «Жизели». Там я увидел, что с кордебалетом работает не один репетитор, а сразу три. Судя по всему, такой принцип в Оперá сложился еще во времена Сержа Лифаря. Один репетитор следит за правой стороной кордебалета, другой за левой. А в центре стоит главный репетитор, который отвечает непосредственно за весь процесс. Так в Оперá добивались абсолютной ровности линий в танце.

Я аж подпрыгнул! Репетируя с кордебалетом в Большом театре, заменяя от случая к случаю кого-то из педагогов, я всегда просил у руководства еще двух педагогов в помощь. Мне отказывали, считая подобную просьбу капризом.