Трофей для хулигана

В идеале, если не вскроются отягощающие обстоятельства, будем стараться перевести дело из кражи транспортного средства в обыкновенный угон без цели хищения. Будем давить на то, что клиент был пьян и решил поспать.

Мы синхронно оборачиваемся на звук открывающегося замка.

— Лицом к стене, — сухо отдаёт распоряжение конвойный и пропускает в открытую дверь Максима. Расстёгивает ему наручники и молча выходит из комнаты допросов.

— Время пошло, — адвокат вскидывает руку и смотрит на часы, — У нас пол часа.

Я нервно сглатываю, рассматривая брата. Дёрганный. Глаза красные и пустые. В голове пульсирует только один вопрос: «Нахуя, блять, Макс?»

— Максим Аркадьевич, — начинает Тимур, — Меня зовут Липартелиани Тимур Гурамович. Я и мои коллеги будем отстаивать ваши интересы по данному уголовному делу.

Макс молча переводит взгляд с меня на адвоката и ухмыляется.

— Здорова, брат, — киваю ему и стараюсь улыбнуться, но выходит сильно криво.

— Привет… — он отзывается, проходит к свободному стулу и небрежно плюхается перед нами за стол. На лице едва скрываемая ухмылка.

Я вижу, что Макс категорически не настроен на диалог. И меня моментально начинает припекать желанием высказать. А ещё лучше всечь и объяснить молодому придурку перспективы его дальнейшей сраной жизни и здоровья. Стискиваю зубы до скрежета, мысленно прошу адвоката начать хоть что-нибудь говорить, иначе меня прорвёт… Но неожиданно понимаю, что просто не имею права осуждать Макса. Осознание того, что за все свои футбольные беспределы я бы сейчас мог присесть также, как брат, да ещё и на подольше, взрывает мою реальность и проходит ознобом по спине. Просто повезло. И я неосознанно качаю головой, отгоняя от себя наваждение серых стен и духоты.

— Вот только не надо… — Макс по-своему понимает мое действие и выдаёт агрессию, — Я и так знаю. Ты — охуенный, я — ошибка творческого союза…

— Максим Аркадьевич, — старается сгладить ситуацию адвокат, — У нас так мало времени. Давайте только конструктив. Мы здесь, чтобы вам помочь.

— Вещи тебе передадут после проверки, — примирительно говорю брату, — Правда, я свои привёз. Чтобы мать не волновать.