Невинная для миллиардера (СИ)

— Как ты мог это допустить?

Его лицо исказилось от боли.

— Я не знал, что она способна на...

— Лжец, — тихо сказала я, слово было наполнено ядом. — Ты выглядел испуганным каждый раз, когда мы с ней разговаривали. — Слова, казалось, не укладывались у меня в голове, даже когда я их произносила. — Ты всегда допускал, что она вытворит что-то такое.

Он все еще не мог смотреть на меня.

— Я предполагал, что она сделает что-то, что-то, что заморочит тебе голову, но, пожалуйста, поверь мне: я никогда не мог даже представить, что она способна на такое. — Его голос звучал так, словно он давился словами, когда он добавил: — Мой отец всегда был прав насчет нее.

У меня не было причин доверять ему или своим реакциям, но каким-то образом я почувствовала его искренность в боли, отпечатавшейся на его лице, и я действительно поверила. Это помогло, по крайней мере, немного облегчить мою боль. Достаточно, чтобы я смогла перевести дыхание и сказать:

— Наверное, именно поэтому в последнее время она постоянно приходит к тебе. — Я сделала паузу. — Чтобы обсудить нападение на меня?

Он выглядел так, словно ему вот-вот станет плохо.

— Отчасти. Послушай, она больше не причинит тебе вреда. У меня на нее много компромата, который она никогда не захотела бы видеть обнародованным. И если есть что-то, что я о ней знаю, так это то, что она достаточно зациклена на себе, чтобы молчать, когда на кону ее репутация.

Что ж, это, вкупе с моей удвоенной охраной, по крайней мере, хоть немного обнадеживало. Но тот факт, что она никогда не предстанет перед настоящим правосудием, удручал.

— Это еще не все, — внезапно сказал он убитым голосом.

Я почувствовала надвигающийся удар, словно что-то изменилось в воздухе. От его горя стало тяжелее. Несмотря на это, я все еще не была готова к тому, что он сказал дальше.

Мой мозг не мог справиться с тем, что только что слетело с его губ. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать это, чтобы мой мозг усвоил эту информацию.

Я изучала его, чувствуя себя оцепеневшей.

Как и в случае с любой свежей глубокой раной, крови было слишком много, чтобы разглядеть порез.

Он выглядел таким несчастным, что мне почти захотелось утешить его. Почти. Этот инстинкт боролся с чем-то, что росло внутри меня, с чем-то более сильным, чем желание заботиться. Это было желание причинить боль.

Нет. Я не хотела утешать его.

Я хотела причинить ему боль.

И я никогда больше не хотела прикасаться к нему.

Я отступила на три шага назад.