Невинная для миллиардера (СИ)

Она хотела заказать вино, но я заменил его на воду.

— Тебе еще рано — сказал я в ответ на ее взгляд. Нелепая попытка контроля с моей стороны.

Мы молчали. Я смотрел на нее, в то время как она уставилась на свои колени. Моя рука тяжело лежала на ее ноге.

Я поймал себя на том, что спрашиваю ее о жизни. Веду светскую беседу, как цивилизованный муж.

Она бросила на меня быстрый взгляд, затем снова опустила глаза. Что-то в моем вопросе насторожило ее. Я почувствовал, как у меня внутри все сжалось. Неужели я был таким ублюдком, что даже такой безобидный вопрос заставил ее насторожиться?

Да, именно таким я и был. Я ненавидел себя за это, хотя и продолжал стараться не подпасть под ее чары еще больше.

— Хорошо, — сказала она.

— Ты много работала? — продолжал я.

Она пожала плечами, глядя по сторонам на что угодно, только не на меня.

— Как обычно. Я постоянно занята. Через несколько дней я должна лететь в Париж для участия в рекламной кампании парфюма и вроде еще какой-то небольшой съемки.

Я почувствовал, что напрягся.

Я помнил, что мы обговаривали условия этой поездки, но не предполагал, что это произойдет так скоро.

— Вроде на две недели.

— Две недели — это долго.

Она наконец посмотрела мне прямо в глаза.

— У меня все расписано. Ты все это одобрил.

Я знал, что так оно и было, однако это не означало, что меня это не беспокоило. Две недели в Париже. Около нее постоянно будет тереться этот Евгений и еще черт знает кто. Нет, мне это не нравилось.

— Сейчас не лучшее время для поездки в Париж. У меня слишком много дел в Москве.

Она опустила голову, нахмурив брови в замешательстве.

— Ясно, — осторожно сказала она. — Только я не понимаю, причем тут моя поездка и твои дела.

Я почувствовал, как у меня раздуваются ноздри, а виски начинают пульсировать.

Я не хотел, чтобы она уезжала. Когда это случилось? Наши жизни совершенно не зависят друг от друга.

Но я чувствовал то, что чувствовал. Ревнивый зуд под кожей. Пустая боль в животе. Мое состояние ухудшалось с каждой минутой.

— Где ты будешь жить в Париже? — спросил я.

— В квартире твоих родителей, — ответила она, наблюдая за мной. — Твой отец настоял, — добавила она.

Это уже что-то. Она не смогла бы чихнуть без того, чтобы кто-нибудь не доложил мне, что случилось. Хорошо.

Мы заказали еду, и нас снова окутала тишина. Я был полон решимости позволить ей заговорить первой.

Я пил и смотрел на ее лицо. Ее ресницы были такими густыми и длинными, что я пытался понять, искусственные они или настоящие.