Тихоня для мажоров

Хоть как-то отблагодарить Егора за ужин, но он тут же останавливает меня

— У меня есть посудомойка.

Егор встает позади меня и наклоняется вперед, чтобы открыть дверцу. Его рука вскользь касается моего живота и мелкая дрожь пробегает по всему телу. Меня до сих пор волнуют его прикосновения.

Егор открывает дверцу, и я загружаю грязную посуду. Он захлопывает ее, но не отходит. Его близость меня пугает, но этот страх не от его поведения, а от моих чувств. Только сейчас я вижу его таким, какой он есть на самом деле. В спортивных штанах, в слегка растянутой кофте.

Сейчас он не большой босс компании, а обычный мужчина. Со своим внутренним миром и тараканами, которые часто берут верх над разумом.

Только сейчас я понимаю, почему он такой грубый, холодный и отстраненный. Это его броня, то, с помощью чего он закрывается от внешнего мира, от людей, от боли. Мне неприятно осознавать, что своим поступком я смогла пробить эту броню и оставить рану в его душе. Только сейчас я вижу, как противоположны они с братом, хотя раньше думала, что они оба сумасшедшие.

Разные… И оба до сих пор вызывают во мне трепетные чувства.

— Скажи мне, где ты пряталась? — вибрирующий голос вновь проникает в мое сознание и мне хочется слушать его чаще. Пускай говорит что угодно.

— Я не пряталась, совсем.

— Я не мог тебя найти, весь город перерыл, — ладонь ложится на мой живот и ласково, едва ощутимо, поглаживает. Будто перышком водит, невесомым, но до безумия приятным.

— Для чего ты меня искал? Чтобы посадить на цепь? Или для того чтобы все же родила тебе ребенка?

Мне важно понять, понимает ли он вообще, почему я сбежала и для чего ему нужна.

— Нет, — он устало выдыхает и разворачивает к себе лицом. Его взгляд отражает раскаянье, переливаясь искорками сожаления и небольшого отчаянья. Мне становится горько от этого и хочется, чтобы больше никогда он не был таким. — Я хотел понять, почему ты так поступила. Если мы тебя душили, можно было все сказать и мы дали бы тебе эту свободу. Но ребенок же был не при чем!

Боль в его глазах пронзает мое сердце, он говорит откровенно и больше не пытается скрыть то, что его волнует.

— Ты даже сейчас заставил ехать к тебе и не послушал меня. О каком диалоге ты говоришь?

Брови Егора смыкаются в одну линию, ему не нравятся мои слова, но они, к сожалению, правдивы.

— Когда свадьба с Юлей? — не удержавшись, спрашиваю. Его взгляд меня будто гвоздями приколачивает к стене, и раз у нас сегодня вечер откровений, то стоит все выяснить.

— Никогда.