Во власти Деспота

А Мариб, слегка дотронувшись до моего плеча, указал на воду.

– Смотри, утки приплыли. Ждут, пока им перепадёт что-нибудь вкусное.

Перевожу взгляд на потревоженную мерцающую гладь и замечаю движущиеся тени. Точно, уточки.

– Бросите им что-то? – поворачиваюсь к Марибу и отмечаю, что он подошёл вплотную и стоит теперь, почти касаясь меня.

– Я своим делиться не привык. Я жадина.

Какое-то время мы наевшись до отвала просто стояли и смотрели вдаль. Каждый из нас погрузился в свои думы.

Вечерняя прохлада проникает в легкие, даря ощущение комфорта. Так хорошо и спокойно. Но все равно как-то грустно.

Что я буду делать потом? А он?

Из размышлений меня выдергивает задумчивый мужской голос:

– Скажи, а твоя… – Мариб запинается, подбирая корректные слова, – особенность… как-то мешает тебе?

Я удивленно смотрю на мужчину. Вопрос выбивает меня из колеи. Никто никогда не интересовался этим. А я, наверное, могу книгу написать о том, НАСКОЛЬКО это мешает мне, но уверена, что Мариб спросил из праздного любопытства.

Отворачиваясь, смотрю вдаль, пытаясь отыскать противоположный берег, уже погружаясь в собственные мысли и события прошлого.

– Мне не с чем сравнивать, я ведь никогда не была нормальной, – и тут я вздрагиваю, когда смысл произнесённой фразы доходит до меня. Сейчас же исправляюсь. – Ну в смысле обычной!

На душе резко тяжелеет, и я пытаюсь отстраниться и переключить внимание.

Нет, берег сложно рассмотреть – вижу только плавающих вблизи уточек, потому что эта часть неплохо освещена. Селезни очень красивые, с зелёными головками, смешно щелкают яркими клювиками. Птицы важно плывут, и, должно быть, недовольно размышляют, кто посмел потревожить их покой.

– И тем не менее? – настаивает мужчина.

– А вы разве не заметили, – отрываю пару небольших ломтей и бросаю в воду, наблюдая, как голодные птицы несутся к маленьким съедобным кусочкам и жадно проглатывают, – что я везде как белая ворона?

Я легко это произношу, без обид. Ровно. Спокойно. Я просто привыкла и научилась принимать этот факт. Да, я вот такая. И ничто этого не исправит. Когда-то давно я относилась к этому, как к болезни, а теперь – именно как к особенности.

– Значит, у вас проблемы со зрением.

– Мне неловко тебя расстраивать, – как обычно, с сарказмом выдаёт Мариб, – но мое зрение идеально.

Не вижу смысла разводить полемику, поэтому просто молча закидываю голодным уткам ещё пару кусочков хлеба.

Молчание затягивается. А атмосфера… мне неловко находиться рядом с этим мужчиной.