Проект Деметра

На руки подхватил, отнес в башню. За стол усадил, кормить как ребенка начал и все болтал ни о чем. Эре не по себе было, смотрела на него и думала – лучше бы ударил, скандал устроил, орал, ногами топал – ей бы легче было. Как она могла изменить ему? И подумалось – она и Шах действительно пара, им никогда не стать такими же чистыми и благородными. Ангелами воплоти.

"Какая же я сволочь", – побледнела.

– Не надо, – отрезал резко, отвернулся, сразу поняв, что она скажет. Рукой кружку отодвинул, так что и она и тарелка с ягодами на пол полетели.

И сидит, молчит.

– Одно запомни – не твои это проблемы, не твоя вина, – выдал, наконец.

– Но я виновата, я должна была соображать, а я… сама не знаю, как…

– Не надо, – отчеканил – смолкла. Сообразила, что по живому ему грызет.

Эрлан как замерз – сидел, застыв, перед собой смотрел и, Эрике стало страшно – что если он больше никогда на нее не посмотрит?

Посмотрел и даже улыбку вымучил.

– Все хорошо, Эя. Все, правда, хорошо. Я люблю тебя, ты меня, все остальное – блажь.

Нет на тебе вины, нет. Не ты должна думать – мужчина.

– Эя, – притянул ее к себе, желая объяснить, но видел по глазам – она действительно считает себя виноватой и не понимает, что с ней произошло, что так накрыло. – Хорошо, – ласково провел пальцем по лицу. – Тогда ты сейчас же ляжешь спать, и ни о чем не будешь думать. А утром проснешься и все, что случилось, окажется сном. И он развеется, растает навсегда. Мы пойдем с тобой гулять по городу, и я покажу тебе много удивительного.

Проведем вместе целый день. Только втроем – я, ты и наш малыш. Нам будет так хорошо, что никакие дурные сны тебя больше не потревожат.

Эрику успокаивал и убаюкивал его голос, она притихла и действительно захотела спать.

Мужчина уложил ее, а сам еще долго сидел рядом и, смотрел перед собой, не видя ничего. Потом встал и пошел из спальни. Остановился у стойки с мечами, постоял и заставил себя отвернуться. Спустился вниз.

Вейнер руки в карманы сунул, чтобы кулаки не видели, и попер, стараясь ни на кого не смотреть.

Погано на душе и радостно одновременно. На ладонях до сих пор тепло Эры, и словно все еще по изгибу талии, по бедрам скользят, греют холмики груди. И на губах вкус ее губ, и перед глазами как все было…

Волосами тряхнул, чувствуя, что уносит.

Не было больше на нее обиды, наоборот надежда появилась, и понимание, почему она оттолкнула. Отсюда и знание что делать пришло.

К себе не пошел – разорвало бы в одиночестве – к Самеру дверь толкнул.