Надсада

Сейчас он ему нужен, как никогда. Он, Данила, будет с молодежью, будто ничего не знает о пришельцах, а старик пойдет по их следам. Придет и решение, что делать в складывающейся непростой и опасной ситуации.

Воробьев появился на базе в точно указанный срок, они с Данилой уединились и о чем-то долго говорили. Потом Воробьев ушел. Куда ушел – молодежи до этого не было дела.

Увлеченные работой, раскрасневшиеся, потные, они старались изо всех сил, и уже в первую неделю большая половина таежки была выбита.

Потемну, когда молодежь уже засыпала, к костру с двустволкой за плечами подходил Воробьев, которого поджидал Данила, встречая старика одним и тем же вопросом:

– Проводил. Топают, ниче не боятся, горгочут промеж собой…

– О чем горгочут-то?

– Не все разобрал, тока понял, что кого-то ожидают. Вроде как смену себе.

– Будь начеку, кто знат, что это будут за люди, может, предпримут чего.

– Дак я их, Афанасьич, завсегда на мушке держу, а уж стрелю дак стрелю… Мало не покажетси. Не забалуют. От… и – до…

– Вот и держи. Только не высовывайся.

Старик уходил в баню, а к утру, пока молодежь еще видела третий сон, был уже на своем месте в схороне.

А время шло, и надо было что-то решать. Оставить как есть, все одно история эта чем-то закончится. Не здесь, так где-нибудь на дороге встретят. Жить с постоянной оглядкой – тоже мало удовольствия. Может последовать и какое-то действие, предсказать которое нельзя, и действие это может быть самым неожиданным и плачевным для всех, за кого здесь он, Данила Белов, отвечает.

Поэтому, когда Воробьев подошел к костру, Данила сказал старику о своем решении:

– Вот че, Евсеич, завтра будь в своем схороне, а я подойду к молодцам и побалакаю с ими.

– Ты че эт, Афанасьич, удумал? Под пулю схотел голову подставить? – забеспокоился старик.

– Я им скажу такое, что и думать забудут сюды соваться, – сказал тоном, пресекающим всякие возражения.

Сказать-то сказал, да мало представлял себе возможное развитие ситуации.

Пришедшие в тайгу военные люди его не беспокоили – с ними он справится. Но что будет дальше? За ними придут другие, а за всеми не усмотришь.

Не-эт, тут, видимо, надо просить помощи у Иванова.

«А может, и без него обойдусь? Че зря тревожить-то», – догоняла другая мысль.

Застать врасплох пришельцев лучше было поутру, когда те пойдут к ручью обмыть свои образины. Так и сделали.

Обмыли образины, повернулись спиной к ручью, а старик сидит на камне в четырех-пяти шагах.