Надсада

 – Поэтому здесь раньше, чем где-либо, появляется трава, да и не только трава. А метров пятьдесят отсюда – нечто вроде чаши в граните, она заполнена водой, только не такой горячей, как здесь. Еще в детстве я сюда привозил отца на лошади, когда у него случался острый радикулит: помогал ему раздеться и опуститься в чашу. После двух-трех таких процедур радикулит его как рукой снимало. Пойдем – сама увидишь.

Шли, обходя острова слежавшегося, с ледяной коркой, подтаявшего снега, которые лежали вокруг корневищ вековых деревьев.

– Родник здесь прячется под землей и, видимо, пополняется другими горячими родниками, иначе не имел бы такой силы при выходе из земли, – повернулся Белов к Людмиле. – Сейчас ты это сама увидишь и услышишь.

И действительно она услышала шум воды. Шум усилился, когда проходили между валунами и через несколько метров открывался вид на небольшое, метров пять-шесть диаметром, озерцо, в которое откуда-то сбоку вырывался несильный поток ручья. Лишняя вода из заполненной чаши вытекала в противоположной стороне озерца.

Женщина нагнулась и опустила в воду руку – она оказалась не то чтобы горячей, но и не теплой.

– Мы вот что с тобой сделаем, – сказал ей Владимир. – Ты сейчас разденешься и погреешься в этой благодатной водице. Я тем временем разведу костер и вскипячу чай. Потом приду к тебе.

– Но мне одной будет страшно, к тому же у меня ни купальника, ни полотенца…

– Купальник здесь и не нужен. Вот и полотенце, – Владимир открыл висевшую на плече брезентовую сумку. – Я специально прихватил для тебя. А бояться здесь некого и нечего.

– Все равно – мне страшно.

– Тогда подожди меня буквально минут десять. Я быстренько схожу, разведу костер и поставлю чайник. Садись на тот вон камень – он теплый, и тебе не будет холодно. Там и разденешься.

Людмила кивнула головой, а он исчез за валунами.

Когда вернулся, то, к своему удивлению, увидел Людмилу в воде. Она не слышала, как он подошел, поэтому плескалась с наслаждением, не боясь, что ее будут разглядывать. Обнаженное тело никогда не рожавшей молодой женщины было прекрасно, и Владимир не спешил себя обнаружить, пока она сама его не увидела. А увидев, не спряталась под воду, и Белова в этот момент поразило выражение ее глаз – призывное и страстное.

Он быстро разделся и пошел к ней.

…Над ними было высокое синее небо, под ними – гранит скалы, а вокруг – плотный лес таежного Присаянья, пробуждающегося от долгой зимней спячки в апрельских лучах всевластного солнца.