Надсада

«Затрачу-ка я еще часика два и покажу тебе такие места, от которых и у самого дух захватывает, а к Николаю – успеем», – решил про себя, и скоро машина их вырулила на ровную асфальтированную дорогу и помчалась с возможной скоростью в сторону открывающихся взору белоснежных вершин Саянских гор.

Вот уже закончился асфальт, позади остался поселок Ануфриево, гравийная дорога сменилась песчаной, и по обе стороны ее стали нависать бесформенные скалистые гряды предгорий.

Остановились у покрытой выступами и впадинами отвесной скалы.

Людмила запрокинула голову, лицо ее раскраснелось, от напряжения на глазах выступили слезы.

– И сколько же здесь метров: пятьдесят, шестьдесят?.. – вопрошала растерянная, изумленная.

– Более сотни, – отвечал с улыбкой Белов.

– Более сотни?.. – дивилась еще больше.

Поворачивалась к Владимиру, округляла глаза, восклицала:

– Это надо же!.. И не падает…

– Тысячи лет не падает и уже не упадет, во всяком случае, пока мы с тобой здесь находимся.

– А если упадет? Вот возьмет и – упадет?..

Она заливалась счастливым смехом, кружилась, тыкалась в грудь Белова, который вдруг подхватил ее на руки и закружился вместе с нею.

А вокруг них была уже дикая природа Присаянья, где в обилии зеленели молодые кедры, стояли сосны, лиственницы, но снега здесь было гораздо больше, чем в той березовой роще, что осталась далеко позади.

Проехали еще метров пятьсот и остановились на площадке, где можно было развернуться.

– Здесь мы с тобой, Люда, попьем чаю – такого чаю ты никогда в своей жизни не пробовала, – говорил Белов, вынимая из багажника машины небольшие, подшитые резиной, войлочные сапожки и легкий пуховик, – все это он прихватил с собой, с детских лет привыкший все предусматривать заранее. – Переобуйся и сними свою куртку – в этом тебе будет удобнее.

Следом вынул такие же сапоги и куртку для себя, контейнер со съестными припасами, чайник, что-то еще, прихватил и зачехленный карабин. Оставив машину около дороги, они углубились в смешанный лес и вышли на небольшую открытую поляну, сплошь покрытую вовсю зеленеющим разнотравьем. Для Людмилы Вальц вид благоухающей травы явился такой неожиданностью, что она, ахнув, присела на корточки, некоторое время почти бессмысленно смотрела перед собой, затем осторожно коснулась кончиков стеблей, словно боялась обжечся. И только тут обратила внимание на струящуюся впереди воду, от которой исходил легкий парок.

– Это родник. Горячий, круглый год не замерзающий целебный источник, – пояснил Владимир.