Дрожь

Я сжимаю пальцы Кертиса в перчатке, но он не реагирует, словно превратился в камень. Вздымание и опускание его груди при вдохе и выдохе единственный знак того, что он еще жив.

– Я отнесла пропуск в полицию, – Одетта повышает голос. – Они сказали, что его недостаточно, чтобы что-то доказать. Я так разозлилась! Я спросила себя: кто мог хотеть причинить ей боль? Я составила список.

Брент в углу переносит вес тела на другую ногу, но снова замирает, когда Одетта переводит на него винтовку.

– Я решила, что в ее исчезновении виноват кто-то из вас, – это слово вылетает из Одетты, как шипение змеи. – Но что я могла поделать? Доказательств у меня не было. Так что я направила всю свою злость на реабилитацию. Мои братья бросили лыжные гонки, чтобы жить вместе со мной. Ведь мне требовалась помощь. Найти работу в этой долине непросто, и им удалось устроиться только на подъемники. Так что жизнь продолжалась.

Она переводит винтовку на Кертиса.

– Пока не позвонил ты. В ноябре здесь остается всего несколько сотрудников. Ты разговаривал с моим братом Роменом, потому что директор в отъезде. Брат сразу же перезвонил мне. В то утро я смотрела новости в Интернете. Саскию официально признали мертвой, а ты хотел это отпраздновать!

В ее глазах горит злость.

Кертис моргает.

– Нет. Я… – Он замолкает.

– Это было неправильно, – продолжает Одетта. – Так что я придумала план.

– «Ледокол»? – спрашиваю я.

Винтовка поворачивается в моем направлении.

– Я хотела… как это сказать по-английски? Semer la pagaille[50]. Спровоцировать вас. Заставить вас думать о Саскии и только о Саскии, пока вы не сломаетесь и не признаетесь в том, что вы сделали. Я украла ваши телефоны, положила волосы под подушку, разбрызгивала духи. Я оставляла послания у вас на окнах и зеркалах. Но все оказалось труднее, чем я ожидала. Мне пришлось импровизировать."

"– Отключение света, музыка, – вспоминаю я. – Дверь в раздевалку, которую можно открыть только снаружи.

Одетта кивает.

– И ты ударила Брента, – говорю я.

– Я толкнула его, – поправляет она меня. – Я оказалась у него за спиной на лестнице и уронила ключи. Я думала, что он это услышал. Мне требовалось исчезнуть до того, как он меня увидит.

– А ловушка в снегу?

Одетта впервые выглядит немного смущенно.

– Я должна была удостовериться, что вы не сможете уйти, пока я не узнаю правду.

– Но в расщелину мог провалиться любой из нас.

Она снова смотрит на нас дерзко и с вызовом.