Олигарх

"

"Мой папа скончался через десять дней после посещения консилиума. Он умер от разрыва сердца, в искусственном сне, в который его вводили обезболивающие и снотворные препараты.

Нет ничего страшнее похорон. Когда хоронишь близких, будто и сам медленно умираешь. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю — это счастье, что рядом оказался Руслан. Без него мы втроем — я, бабушка и тетя, обезумевшие от горя, не справились бы со страшной миссией.

После похорон бабушка совсем потеряла разум. Что-то бессвязно бормотала высохшими губами, разговаривала сама с собой и часами просиживала в папиной комнате, на краю его кровати. А однажды она открыла газ на кухне, и мы все чуть не взлетели на воздух. Хорошо, что успели закрутить краны и распахнуть окна.

Тетя застряла у нас на неопределенный срок. Бросать бабушку было страшно, да и Тарас зачастил в гости. Он говорил, что помнит, каково это — хоронить близких. Тетя заливалась соловьем, жарила ему картошку с грибами, потчевала хрустящими огурчиками в своем костюме фито-няшки, и огромная спина боксера у нас на кухне по вечерам стала привычной. Будто он всегда у нас жил. Даже бабушка, несмотря на свое нервное расстройство, принимала его за члена семьи. И от этого тоже было спокойнее — что мы не одни в квартире.

Впервые я почувствовала себя немного лучше под новый год. Сорок дней миновало, боль постепенно притуплялась, и просыпалась жажда жизни. Мне хотелось жить. Наслаждаться, любить. Как на выжженной дотла почве после обильных дождей проклевываются робкие зеленые ростки, так и моя душа постепенно отряхивалась от пепла, пряча дорогие воспоминания о папе на самое дно сердца. Душа несмело тянулась к радостям жизни.

«АРТАМАС» готовился к корпоративной вечеринке, повсюду царило веселье и праздничное настроение, и мне тоже захотелось настоящего праздника.

Я принесла в кабинет генерального директора кофе и булочки, и лукаво взглянула на своего босса.

— Руслан, я хочу платье.

Я впервые просила у него вещь, поэтому Тихонов сначала удивленно приподнял бровь, а потом расплылся в довольной улыбке.

— И какое платье хочет моя девочка на банкет? — притягивая меня к себе, поинтересовался он.

— Самое красивое, — приземляясь ему на колени, смело улыбнулась я и обхватила его жесткие скулы руками.

— А может, ей купить в подарок еще и шубку?

Губы скользили по шее, не давая сосредоточиться. Мысли расплывались от сладких прикосновений, и хотелось забыться. Раствориться в нем — таком родном и любимом.