Четверо за спиной

- А молодшую дружину, что ты обучаешь, уже кличут «Ярины волки», - просвещал меня неожиданный сборник новостей, - к ним теперь даже самые буйные драчуны в Миргороде не лезут. Говорят, ты таким ухваткам хитрым учишь, что их побить никто не может.

- Раз побить не могут, значит хорошо учу. А волки – почему?

- Так это понятно! У тебя зверь энтот на мече. И загрызешь ты за них любого, как волчица. Давеча вон как боярина Чудинова за грудки взяла, я сам видал!

- Нарывался он. Слушай, а ты когда все успеваешь? И видеть, и слышать, и работать?

- Дык я когда до дому, в Посад ухожу, с дружками своими вижусь. А оне кто где: кто в лавке на торжище подсобляет, кто в доме боярском. Слушают, что народ бает. И мне рассказывают.

-Хм… вот как? Знаешь что, дружок: ты вечером, когда работу будешь заканчивать – ко мне забегай. Интересно мне, что в городе творится. Смешке моей скажешь, что я приказала, она пропустит.

Продолжая беседовать, мы с малолетним разведчиком неторопливо выезжаем за ворота города. Малец указывает пальцем в сторону дальней рощи и Серко переходит в галоп. Довольно споро подлетаем к небольшой опрятной избе. Позади нее замечаю разбитый огород с травами, защищенный небольшим плетнем по периметру. Спешиваюсь, оставляя Серко на попечение многогранного поваренка. Стучусь. Дверь мне открывает миниатюрная женщина в более чем преклонном возрасте, но назвать ее бабушкой – у меня бы язык не повернулся. Слишком проницательны зеленые глаза и слишком горда осанка.

- Доброго дня, гостьюшка дорогая. Заждалась уж, а ты все не едешь, - отходит в сторону и пропускает тебя внутрь.

- Ты знаешь кто я, травница? – мне указывают на лавку у стола. В избушке дивно пахнет разноцветьем, пучки трав висят на веревках под потолком или заботливо разложены по полотняным мешочкам на полках. Полумрак, но уютно, доброжелательно как-то. В комнате, помимо нас, у очага стоит девочка-помощница, растирает что-то в каменной ступке. Видимо привыкла она к гостям, кивнула мне, да и вернулась к работе.

- О тебе только глухой не слышал, Яра-воительница. Город как осиный улей, гудит. Особенно после пира княжеского.

- А ты много знаешь, хоть и живешь на отшибе.

- Люди приходят, люди говорят. А я – слушаю.

- И ты знала, что я приду?

- Камни раскидывала, смотрела. Ко мне была твоя дорога.

- Может ты еще видела – зачем?

- Да ты сама еще толком не решила, - слегка улыбается Мара.

- Верно. Но давай так – я тебя кое-чему научу, и ты для меня это сделаешь.