Четверо за спиной

Любознательный парень оказался, пытливый, с радостью позже демонстрировал свои задумки да наработки.

Я заглядывала к нему в кузню с завидной регулярностью. Во-первых, мне просто нравилось слышать звон и лязг металла, вдыхать горячие запахи кующегося железа, изучать нехитрый инструмент. Во-вторых, парень каждый раз искренне радовался, ибо благодаря мне он постепенно становился главным: отец все же начал сдавать позиции. Видимо винил в этом меня, так как встречал насуплено, отворачивался. Никак не мог самому себе признаться, что зря со мной собачился. Ну да ничего, оттает. Я по делу в кузню захаживала, да и самому старику было страсть как интересно, что мы такое с его сыном задумали.

Главная кухарка с княжьей кухни также оказалась приятным собеседником и бесценным источником информации. Каждый раз, когда я наведывалась к ней – из меня выуживали новые рецепты, а я выуживала подноготную жителей княжьего терема. И надо признаться, за тишиной и благолепием хором скрывалось бурлящее житейское море и те самые скелеты в шкафу. Как у всех.

Как-то в один из дней я после обеда сидела с кухаркой в уголочке на кухне. Зная строгий нрав Руты, нам уже не мешали. К моему частому присутствию привыкли и даже махнули рукой – чужестранка, что с нее взять? Прихлебывая холодящий язык Велеславов напиток, я надиктовывала Руте рецепт соуса бешамель и заодно рассказывала, как меня на днях княгиня к себе вызывала для посмотреть и пообщаться.

- Глаза у Дивляны красивые, и сыну их передала.

- Это да! Правда в юности она их едва не выплакала. Долго ей боги детей не посылали, несколько лет поди. Ох уж и серчал на нее князь, супруг ее, бранил почем свет стоит."

"- Оно и понятно. Наследник правителю нужен. А что она, бедняжка, могла поделать?

- Она-то – ничего. А вот он уже на сестру ее начал засматриваться.

- Это как? Любовницей что ли хотел сделать?

- Меньшицей. Младшей женой. Ежели детей нет, то не возбраняется сие. Уже когда вено, ну, выкуп это за невесту, обсуждать начали, так и обнаружилось, что княгиня в тягости. Ей-то радость великая, а сестра белугой ревела, едва руки на себя не наложила. Черная от горя ходила. Собралась ужо переезжать в княжеские хоромы, ан нет. Не судьба.

- Вот это страсти! И что потом, помирились сестры?

- А как же. Чего собачиться, ежели не случилось дурного? Да и кровь, не водица. Смирилась сестра княгини да за малым Велеславом пуще матери смотрела. Как занедужит, так она первая тут, лечит, отпаивает, ночей не спит.