Черные Шипы (ЛП)

— Тогда как, по-твоему, я разгадал все эти любопытные факты о тебе? Например, твоя любовь к метал-музыке или твои саркастические наклонности?

— Я думала, что Рейна или одна из чирлидерш подсказывали тебе.

— Им и не нужно было этого делать. Я уже наблюдал за тобой.

— Что ты делал? — я чуть не задыхаюсь от собственных слов.

— Я наблюдал за тобой, детка. В течение трех лет.

Удивительно, как люди так глубоко переживают свои плохие дни, когда даже не замечают хороших.

Плохие дни всегда начинаются с одного и того же — с потребности причинить боль.

Это пульсирует внутри меня, как будто есть второй человек, который пытается выбраться, но не может найти способ.

Бьется и царапается.

То бормочет, то кричит.

Там нет настройки, и игнорирование не поможет. Единственный способ успокоить его — обещание насилия.

Я едва сосредотачиваюсь на разговоре Оуэна и Ашера, пока мы идем от наших машин к зданию школы. Может быть, я смогу избить кого-нибудь до полусмерти на сегодняшней тренировке.

Не сломав ни одной кости.

Последнее, чего я хочу — это впутывать в это дело своих бабушку и дедушку. Единственная причина, по которой им нравится, когда их вызывают в школу, — это когда им обещают забрать домой какие-нибудь почетные награды.

Как лучше всего избавиться от лишней энергии, не нарушая ограничений моих бабушки и дедушки?

Есть траханье, но это едва ли помогает. Даже когда я становлюсь грубым, это не утоляет моего желания большего.

Ашер останавливается, и я автоматически тоже.

Он был моим другом с тех пор, как мы были маленькими. Его отец владеет фирмой, которая представляет интересы моего деда.

После того, как мы постоянно оказывались в присутствии друг друга, мы подумали: «Черт возьми. Мы могли бы стать друзьями». Или, может быть, это неприятное присутствие Оуэна свело нас вместе.

Мы определенно не разговариваем так много, как тогда, когда он в центре внимания, рассказывая все о нем и его случайных приключениях.

Темно-зеленые глаза Ашера сужаются, и мускул на его челюсти напрягается.

На его лице всегда застывшая холодная маска, и только одно может ее снять.

Вернее, один человек.

Я слежу за его полем зрения, и, конечно же, это Рейна.

Она стоит возле своей машины и смеется над чем-то, что говорит один из футболистов.

Зрелище, которое Ашер не одобряет.

Ее глаза встречаются с его, и ее улыбка на секунду исчезает, прежде чем она снова начинает разговор, как будто ее жених не стоит в нескольких футах от нее.