Черные Шипы (ЛП)

 — Этот маленький ублюдок должен был умереть двадцать два года назад за грех своих родителей, но я сохранил ему жизнь за деньги его бабушки и дедушки. Оказывается, оно того не стоило, и ему следовало присоединиться к своей вороватой матери.

Я ошеломленно смотрю то на Акиру, то на своего отца.

— Я же сказал тебе. Это уходит корнями в далекое прошлое, — мой муж указывает на каллиграфию, скрытую растением в углу кабинета.

Мои глаза расширяются, когда я читаю слова на японском.

Если ты слаб, ты мясо. Если ты силен, ты ешь мясо.

Это точные слова на японской татуировке Себастьяна. Те же самые слова, которыми он жил все это время — вероятно, с самого детства.

— Ты знал родителей Себастьяна? — спрашиваю я сдавленным голосом.

— Только его вороватую мать, — отец делает глоток чая. — Она была ассистентом в одном из наших филиалов, который мы используем в качестве прикрытия для доставки нелегальных картин. Когда она узнала об этой картине, которая в то время стоила три миллиона, она пожадничала и украла ее сразу после того, как искусствовед объявил о ее подлинности.

Она была достаточно умна, чтобы заменить его подделкой, и мы не знали об этом, пока покупатель не нанял своего эксперта и тот не сказал ему, что это подделка. Мы выяснили, что она была воровкой, и наняли грузовик, который их сбил. Причиной смерти стала автомобильная авария. Вот так просто.

Я спотыкаюсь и ловлю себя в последнюю секунду. Реальность слов моего отца поразила меня сильно и быстро. Он убил родителей Себастьяна.

Мой отец — причина, по которой он осиротел в юном возрасте и стал таким, какой он есть сейчас.

— Ты чудовище! Как ты мог так поступить с ребенком?

— Его мать обокрала меня. Никто, блядь, у меня ничего не крадет.

— Но Себастьян был там! Ему было всего шесть лет.

— И он тоже должен был умереть, но мы использовали его, чтобы выманить деньги на выкуп у его богатых бабушки и дедушки. Теперь я думаю, что это была не очень хорошая идея. Ты согласен, Мори-сан?

— Нет, наверное, нет.

Мы бы не оказались в таком затруднительном положении, если бы он умер в то время. Но опять же, это было бы не так уж и весело.

Неужели он действительно думает, что все это весело?

Я покажу ему, что такое веселье.

— Ты собираешься продолжать, Наоми? — спрашивает мой отец спокойным тоном. — Или мне следует покончить с жизнью, которую я сохранил?

— Я сделаю так, как ты хочешь. Отпусти его, — мой голос апатичен, но он не побежден.