Черные Шипы (ЛП)

Я отступаю, но только после того, как я знаю, что он получил сообщение громко и ясно.

Рен напрягается, вероятно, задаваясь вопросом, как много Кай услышал. Я могу сказать, что он стыдится своих неортодоксальных связей с Акирой. И вдобавок ко всему, он понимает, что если заместитель моего отца узнает об этом, он точно разорвет его на куски.

— Я не знаю, — смотрю на Кая и скрещиваю руки на груди. — Ты спас мне жизнь, но позже украл ее у меня, так что с тобой это всегда серая зона. Но если ты снова втянешь Себастьяна, я без колебаний похороню тебя, так же как и Рена.

— Ты мудра, Одзё-сама, но, возможно, ты захочешь приберечь этот разговор для того, кто имеет значение, — он указывает на дверь кабинета.

Глубоко вздохнув, я стучу, затем вхожу внутрь, не дожидаясь разрешения.

Кабинет выполнен в зеленых и коричневых тонах. Книжные полки заставлены больше антиквариатом, чем настоящими книгами, а стены украшены бесчисленными картинами и каллиграфическими рисунками. Кай однажды сказал мне, что мой отец приобрел эти бесценные картины на черном рынке и иногда использует их в качестве денег для транзакций вместо реальных наличных.

Некоторые из них имеют ценность, исчисляющуюся сотнями тысяч. В качестве свадебного подарка мой отец подарил нам каллиграфию, которая стоила миллионы долларов.

Я не знаю, куда Акира ее положил и хранил ли он ее вообще. Я чертовски уверена, что никогда не спрашивала об этом.

Мой отец и мой муж сидят за кофейным столиком, пьют чай и оживленно разговаривают по-японски.

Когда они замечают меня, их разговор обрывается. В глазах моего будущего бывшего мужа вспыхивает яркая искра. Он, наверное, думает, что я пришла сюда ради него и в честь сделки, которую мы заключили семь лет назад.

Что ж, у него появятся другие дела в скором времени.

— Завтрак был полчаса назад, Наоми, — выговаривает мой отец.

— У нее была чрезвычайная ситуация, Хитори-сан, — лжет Акира от моего имени.

— Не совсем. Я просто не понимаю, почему я должна завтракать с тобой, когда я ненавижу тебя, отец.

Его щеки краснеют, и он крепче сжимает чашку. Если есть что-то, что Абэ Хитори презирает больше, чем когда ему бросают вызов, так это неуважение, особенно на публике, где это считается унижением. Из-за его склонности к самоконтролю и роли в якудзе он привык к тому, что его требования удовлетворяются.

— У тебя есть желание умереть? — выпаливает он.

Может быть, это именно то, что у меня есть, потому что прямо сейчас внутри меня нарастает давление.