Черные Шипы (ЛП)

 — Овсянка, которую я приготовила раньше, еще теплая.

Открыв контейнер, она берет ложку и бутылочку с таблетками. — Вот они.

Я не беру их, а сажусь, прислонившись к изголовью кровати, наблюдая за ее быстрыми, точными движениями. Она из тех людей, которые все делают быстро, как будто соревнуются со временем. Раньше я этого за ней не замечал.

— Ты сказала вторую дозу. Я не помню, чтобы брал первую.

Ее уши горят. — Я помогла тебе.

— Я высыпала содержимое капсулы на ложку овсянки и…

— И просто помогла тебе проглотить это.

— Засунув свой язык мне в глотку?

— Мне не нужно было заходить так далеко… И я не пыталась поцеловать тебя. Мне просто нужно было заставить тебя поесть и проглотить лекарство.

— Я тебе не верю, — я дразню ее, но ничего не могу с собой поделать. Она взволнована, ее дрожащие пальцы снова и снова открывают и закрывают контейнер. Я не думаю, что она даже осознает, что делает это.

— Я не знаю, как заставить тебя поверить в это.

Ее широко раскрытые глаза встречаются с моими. — Ч-что?

— Повтори то, что ты сделала, и я буду судьей.

— Это просто смешно.

— Мы не узнаем, пока ты не согласишься с этим.

Долгое мгновение она остается неподвижной, затем издает обреченный вздох. Наоми открывает капсулу в контейнере, смешивает лекарство с пищей, затем набирает ложку.

Ее глаза встречаются с моими, когда она кладет овсянку на язык, слегка высовывая его, затем наклоняется и хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами.

Мои губы приоткрываются, когда мой член оживает.

Она медленно просовывает свой язык мне в рот, на удивление не проливая много овсянки, и осторожно растирает ее о мой язык.

Посреди еды я пробую ее и ее неуверенные поглаживания. Она подносит его к задней части моего языка, и ее губы касаются моих. Я глотаю овсянку, и она замирает, прежде чем пытается отстраниться.

Я хватаю ее сзади за шею и наслаждаюсь ее языком, посасывая его с открытым ртом, прежде чем облизать ее губы и коснуться неба. Я целую ее яростно и бесконтрольно, так что единственными звуками, которые она издает, являются сдавленные, удивленные стоны.

Я целую ее так, как никогда раньше не целовал. Как будто этот поцелуй будет последним, что у меня есть. Мои ногти впиваются в ее затылок, и я прижимаю ее тело к своему.

Наоми визжит, ее рука сжимает мой бицепс для равновесия, но она открывается мне. Ее язык встречается с моим, ударяя за каждым чертовым ударом, пока мы оба впадаем в безумие.

Я отстраняюсь, неохотно отпуская ее.