Человек в чужой форме

 — Просто руками?

— Почему, не просто, — возразил Андрюха, любитель точности, — лопаты, ломы, кирки. Снег разгребаешь, находишь колышки, копаешь на полметра, а то и больше, потом уже расчистили площадку под метелочку, уложили рубероид, прокладочки резиновые — основу…

— Потом, как цементом залили, привезли станки и прямо на основу выставили, — продолжал Анчутка.

Колька удивленно спросил:

— А электричество-то?

— Так прямо по полю кабель и тянули, подключили под навесом — сперва под лапником, затем под брезентом. Так и работали: ваш брат токарь уже пашет, а мы вокруг стены выкладываем. День и ночь вкалывали.

— Как же работать-то на станке — под небом, под снегом?

— А мы забили эдак трубы, натянули брезент, чтобы за ворот не сыпало, — и ладно. В конце марта кирпичные стены вывели, в апреле уже были окна и крыша.

— Холодина, наверное, в таком-то цеху? — спросила Оля, поеживаясь.

— И тут решили: между станками ставим железные бочки и прямо в них костры разводим. Правда, тотчас с дровами запутка, не заготовили, лоботрясы. Ну и тащили кто что мог: кто коры кусок, кто сучок какой…

В это время вернулись Кузнецов и Петр Николаевич. Последний, продолжая разговор, говорил:

— Как думаете, Максим Максимович, согласятся товарищи военспецы?

— Конечно. Для означенного вами фронта работ одной бригады будет достаточно.

— Успеют ли, Максим Максимович? Учебный процесс…

— Так могут и на выходных, и после уроков. У вас же две смены? Вот. Ребята, вы закончили?

— Так точно, — доложил Пельмень и даже каблуками прищелкнул.

— Славно, — Кузнецов, увидев Кольку, приветливо кивнул, протянул руку: — И вам доброго вечера, товарищ…?

— Николай, — отрекомендовался парень, — надеюсь, ваша супруга здорова?

Тот дернул краем рта, сдержанно ответил:

— Моя супруга погибла в сорок первом.

«Что я за ишак, где ты супруг таких видел, — огорчился Колька, внутренне обливаясь потом, — вечно городишь…»

— Простите.

Кузнецов молча кивнул, обернулся к Яшке с Андреем:

— Так, если вы закончили, давайте восвояси. Насколько я понимаю, пора закрывать помещение.

— Пожалуй, — согласился Петр Николаевич, глянув на часы, — Оля, ты тоже закругляйся.

— Конечно, мы тут приберемся — и на выход.

Распрощались.

Директор, оглядев экспозицию, поднял большой палец, что означало у сдержанного Петра Николаевича высшую похвалу и одобрение, также ушел, напомнив не засиживаться.

Вооружившись вениками, совками и тряпками, ребята быстро навели порядок, собрали обрезки-обрывки.