Утес чайки

– Ты покупала Амели дурацкие шоколадные яйца с картинками из жизни Барби и кукольными туфельками внутри, в то время как она уже красилась и у нее, как мы теперь знаем, были совершенно не детские интересы. Но ты упорно заставляла ее ездить с тобой за покупками, пить какао в кафе в пешеходной зоне и приносить тебе в постель завтрак на День матери. Амели давно отдалилась от этой жизни, и с каждым днем отдалялась все больше, но ты была слепа.

– А ты? – закричала Дебора со слезами в глазах. – Ты не был слеп?

– Меня целыми днями не было дома. Ты была с ней.

Она разрыдалась. Взаимные обвинения – как это ожидаемо в подобных ситуациях… Кто несет ответственность за то, что жизнь превратилась в кошмар? И в ближайшие несколько лет ничего не изменится. Вопрос о том, кто совершил ошибку, будет подниматься снова и снова.

– Извини, – смущенно пробормотал Джейсон.

– Всё в порядке, – отозвалась Дебора, вытирая глаза.

Конечно, в порядке ничего не было.

– Я хочу к нему, – сказала Амели.

Дебора достала платок и высморкалась.

– Одну вещь мне все-таки хотелось с тобой прояснить, – обратилась она к дочери. – В ту субботу, когда мы припарковались возле «Теско»… Что это было? Почему ты ушла? Я имею в виду, что-то ведь послужило спусковым крючком…

Амели пожала плечами. Взгляд оставался все таким же бесчувственным.

– Я не хотела на экскурсию, – ответила она. – И говорила вам об этом. – Отвернулась к окну и добавила, глядя куда-то вдаль: – Я хочу к нему.

3Протечка в потолке спасла Мэнди от смерти. Как она сама думала, по крайней мере. Может, она и не умерла бы сразу, но точно потеряла бы сознание. Или просто лежала бы, свернувшись калачиком под одеялом, безо всякой надежды встать.

Протечку она обнаружила вечером, в последнем свете угасающего дня, на кухне. Может, это была не протечка, а что-то другое. Неважно. Там, как раз в этом месте, над окном, появилось мокрое пятнышко.

Мэнди подвинула стул к этому месту и поднялась на ватных ногах, стараясь держать равновесие. Упасть и сломать себе что-нибудь – последнее, что ей было нужно. Она и без того дошла до края. Обожженная рука страшно болела; другая, с ободранным запястьем, выглядела так, что… Мэнди старалась на нее не смотреть. Сплошная рана, источавшая неприятный запах. Нужно было чем-нибудь обернуть, но у Мэнди не было ни клочка ткани. В случае ухудшения можно пустить на бинты что-нибудь из одежды, но это крайняя мера, потому что в доме страшный холод. Весь вопрос в том, какая угроза перевесит.