Женщины Цезаря

В доме Сервилия Цепиона и Юния Силана поднимется суматоха.

– Я выплачу Бруту ее приданое, – тут же предложил Помпей.

– Ничего ты не будешь платить, – отозвался Цезарь, протягивая руку. – Вставай, вставай! – Он ухмыльнулся. – Признаюсь, никогда не думал, что мой зять будет на шесть лет старше меня!

– Я слишком стар для нее? Я имею в виду, что лет через десять…

– Женщины, – сказал Цезарь, провожая Помпея к двери, – очень странные создания, Магн. Я часто замечал, что они не ищут приключений на стороне, если счастливы дома.

– Ты намекаешь на Муцию.

– Ты слишком надолго оставлял ее в одиночестве, вот в чем дело. Не поступай так с моей дочерью. Юлия не предаст тебя, даже если ты уедешь на двадцать лет, но определенно цвести она не будет.

– Моя военная карьера закончена, – объявил Помпей. Он остановился, нервно облизал губы. – Когда мы можем пожениться? Она сказала, что ты не разрешишь ей выйти замуж за Брута, пока ей не исполнится восемнадцать.

– То, что хорошо для Брута, и то, что хорошо для Помпея Магна, – две совершенно разные вещи. Май – несчастливый месяц для свадеб, но если это произойдет в предстоящие три дня, то знамения будут не слишком плохими. Итак, через два дня.

– Я приду завтра.

– Ты больше не придешь сюда до самого дня свадьбы! И не болтай об этом никому, даже твоим философам, – предупредил Цезарь, закрывая дверь перед самым носом счастливого Помпея.

– Мама! Мама! – крикнул будущий тесть, стоя у лестницы, ведущей наверх.

Его мать спустилась вниз со скоростью, неприличной для уважаемой римской матроны ее возраста.

– Ну как? – спросила она, схватив его за руку. Глаза ее сияли.

– Все в порядке. Мы сделали это, мама, мы сделали это! Он ускакал домой, словно счастливый школьник.

– О Цезарь! Теперь он твой, что бы ни случилось!

– И это не преувеличение. А что Юлия?

– Она взлетит на луну, когда узнает. Я была наверху, терпеливо слушая ее извинения вперемежку со слезами. Она просила прощения за то, что влюбилась в Помпея Магна и отказывается выходить замуж за ужасного надоеду Брута. И все это потому, что Помпей был настойчив за обедом. – Аврелия вздохнула, широко улыбнулась. – Как замечательно, сын мой! Нам удалось добиться своего и при этом осчастливить двух человек. Хорошая работа!

– Что-то будет завтра!

Аврелия сникла:

– Сервилия…

– Я бы сказал – Брут.

– О да, бедный юноша! Но не Брут вонзит кинжал. Я бы следила за Сервилией.

Евтих деликатно кашлянул, стараясь скрыть свое удовольствие.