Женщины Цезаря

– Я был фламином Юпитера, но это было очень давно. Меня назначили на эту должность после твоего прадедушки. Но потом были обнаружены некоторые ошибки в церемонии, и все жрецы и авгуры решили, что я не могу продолжать служить как flamen Dialis.

– Но ты все еще flamen Dialis!

– Domine, – мягко поправил он. – Я твой господин, черный дрозденок, а это значит, что ты должна вести себя вежливо и называть меня так.

– Хорошо, domine.

– Я не продолжаю быть фламином Юпитера.

– Нет, продолжаешь! Domine.

– Почему?

– Потому что до сих пор нет другого фламина Юпитера! – торжествующе сказала Корнелия Мерула.

– Это еще одно решение коллегий жрецов и авгуров, черный дрозденок. Я перестал быть фламином. Однако одновременно с тем постановили до моей смерти не назначать на этот пост другого человека. Просто для того, чтобы все в нашем договоре с Великим Богом сделать абсолютно законным.

– О-о.

– Иди сюда, Корнелия.

Она неохотно обогнула угол стола и встала там, где он указал, почти в полуметре от его кресла.

– Протяни руки.

Она отступила и побледнела. Цезарь намного лучше понял, кто такая ее прабабка, когда Корнелия Мерула протянула руки так, как это делает ребенок, готовясь получить наказание.

Великий понтифик тоже протянул руки, взял ее ладошки в свои и крепко сжал.

– Я думаю, тебе пора забыть прабабушку. Она больше не авторитет в твоей жизни, черный дрозденок. Ты заключила союз с коллегией весталок Рима. Из рук прабабушки ты перешла в мои. Почувствуй их, Корнелия. Почувствуй их.

Она повиновалась, застенчиво и робко. «Как печально, – подумал он, – ведь совершенно очевидно, что до восьми лет ее никогда не обнимал и не целовал ее paterfamilias. И сейчас ее новый paterfamilias связан строгими и священными законами, которые запрещают обнимать и целовать ее. Даже если она еще ребенок. Иногда Рим – жестокий господин».

– Они сильные, не правда ли?

– Да, – прошептала она.

– И намного больше твоих.

– Да.

– Они дрожат, потеют?

– Нет, domine."

"– Тогда больше нечего говорить. Ты и твоя судьба в моих руках. Теперь я – твой отец. Я буду заботиться о тебе как отец. Этого требуют Великий Бог и Веста. Но главным образом я буду заботиться о тебе потому, что ты – маленькая девочка. Никто не станет тебя шлепать, запирать в темный шкаф или посылать спать без ужина. Это не значит, что в атрии Весты никого не наказывают. Однако наказания тщательно продуманы и всегда соответствуют тяжести проступка. Если ты что-то разорвешь, то должна будешь починить.