Женщины Цезаря

После церемонии эти части мелко рубили, смешивали с оставшейся кровью и сжигали. Пепел использовали на апрельском празднике Весты под названием Палилии."

"– Мне рассказывала прабабушка, – ответила Корнелия Мерула голосом, который обещал когда-нибудь стать таким же громким, как у Катона.

– А откуда она знает? Ведь она не была весталкой?

– Ты находишься в этом доме под ложным предлогом, – прочирикал черный дрозденок, – следовательно, я не должна отвечать тебе.

– Ты хочешь, чтобы тебя отправили обратно к прабабушке?

– Ты не можешь этого сделать. Я теперь весталка.

– Я могу это сделать. И сделаю, если ты не будешь отвечать на мои вопросы.

Она совсем не испугалась. Наоборот, она задумалась над тем, что он сказал.

– Я могу быть исключена из коллегии весталок, если меня обвинят в суде и осудят.

– Какой маленький юрист! Но ты не права, Корнелия. Закон составлен весьма мудро, поэтому в нем всегда есть оговорки для тех случаев, когда какой-нибудь черный дрозд попадает в клетку с белоснежными павами. Тебя можно отослать домой. – Цезарь наклонился вперед, взгляд его заледенел. – Пожалуйста, не испытывай моего терпения, Корнелия! Просто поверь мне! Твоей прабабушке не понравится, если тебя объявят неподходящей и с позором отошлют домой.

– Я не верю тебе, – упрямо заявила Корнелия.

Цезарь поднялся:

– Тебе придется поверить, если я сейчас же отведу тебя домой! – Он повернулся к Фабии, которая слушала как завороженная. – Фабия, собери ее вещи и отошли к ней домой.

Вот и вся разница между семью годами и двадцатью семью. Корнелия Мерула сдалась:

– Я отвечу на твои вопросы, великий понтифик.

Героическим усилием она сдержала слезы. Ни одна слезинка не пролилась.

Цезарю захотелось крепко прижать ее к груди и расцеловать, но делать этого, разумеется, было нельзя. И не только потому, что девочку надлежало если не укротить, то сделать послушной. Семь ей лет или двадцать семь – она весталка, а значит, никаких объятий и поцелуев.

– Корнелия, ты объявила, что я нахожусь здесь под ложным предлогом. Что ты хотела этим сказать?

– Так говорит прабабушка.

– Значит, все, что говорит прабабушка, – правильно?

От страха большие серые глаза стали еще больше.

– Да, конечно!

– А тебе говорила прабабушка, почему я здесь под ложным предлогом, или это было просто заявление, не подкрепленное фактами? – сурово спросил он.

– Она просто сказала так.

– Я здесь не под ложным предлогом, я – законно избранный великий понтифик.

– Ты – flamen Dialis, – пробормотала Корнелия.