Женщины Цезаря

– Я возьму Габиния Капитона, – сказал Красс.

– Я – Статилия, – сказал Цезарь.

– Дайте мне Цетега-младшего, – сказал старый Гней Теренций.

– А как мы поступим с действующим претором, который также оказался изменником? – спросил Силан, совсем посеревший в духоте.

– Он должен снять с себя знаки отличия и распустить своих ликторов, – распорядился Цицерон."

"– Не думаю, что это законно, – возразил Цезарь немного устало. – Никто не может досрочно освободить от должности курульного магистрата. Строго говоря, ты не можешь его арестовать.

– Мы можем это сделать в соответствии с senatus consultum ultimum! – резко ответил уязвленный Цицерон. Почему Цезарь всегда придирается – законно, незаконно? – Если ты предпочитаешь строгую законность, не называй это снятием с должности! Считай это досрочным лишением курульных атрибутов!

Здесь Красс, утомленный теснотой и мечтающий выйти поскорее из храма, прервал этот язвительный обмен репликами и предложил устроить публичный праздник благодарения в честь бескровного раскрытия заговора в стенах города, не упомянув при этом имени Цицерона.

– Раз уж ты выдвинул такое предложение, Красс, почему ты не предложишь заодно гражданский венок нашему дорогому Марку Туллию Цицерону? – съязвил Попликола.

– Ну уж это – явная ирония, – сказал Силан Цезарю.

– О-о, хвала богам, наконец-то он распускает собрание, – был ответ Цезаря. – Неужели он не мог устроить разбирательство в храме Юпитера Статора или Беллоны?

– Завтра здесь, во втором часу дня! – крикнул Цицерон под всеобщий стон, а затем быстро вышел из храма, взошел на ростру и произнес успокоительную речь перед огромной толпой, жаждавшей известий.

– Я не знаю, почему он так спешит, – сказал Красс Цезарю, пока они стояли, разминая затекшие мускулы и полной грудью вдыхая свежий воздух. – Ведь он не может сейчас вернуться домой. Его жена сегодня хозяйка праздника в честь Благой Богини.

– Да, конечно, – вздохнул Цезарь. – Мои жена и мать тоже там, не говоря уж о весталках. Думаю, и Юлия с ними. Она становится взрослой.

– Вот бы и Цицерон тоже повзрослел.

– Перестань, Красс! Наконец-то он в своей стихии! Дай ты ему насладиться его маленькой победой. Фактически это был не очень крупный заговор, и шансов на успех у него было не больше, чем у Пана в состязании с Аполлоном. Буря в бутылке, не больше.

– Пан против Аполлона? Но ведь Пан победил, не так ли?

– Только потому, что судьей был Мидас, царь Фригии. И за это Аполлон наградил его ослиными ушами.

– Судит всегда Мидас, Цезарь.