Смертельный звонок [cборник]

Они продвигаются вперед, усердно собирают факты и вещдоки в свою копилку и все никак не могут собрать их в цельную картинку, потому что не хватает какой-то важной детали. Он снова ушел в размышления, выкручивая руль в нужные стороны — новость о том, что Шанурин оказался совсем не таким идейным работником, как думал о нем Горец, открывала новые стороны в расследовании. Опер открыл на телефоне переведенные документы, но они были огромными, со сложными расчетами, и на маленьком экране трудно было разобраться с сутью документа.

А файлов было несколько десятков — отчеты в виде смет, фотоотчеты, расчеты каждого здания в отдельности, проекты будущего города, воссозданные в компьютерной программе. Гуров понял, что и сегодня ему не удастся попасть домой, ночь придется провести за изучением документов «Сансити». У кладбища привычных торговок не было видно из-за пасмурной погоды, Лев прошелся по кладбищу, дошел до знакомой могилы Артура Амаряна и попросил вдруг неожиданно мысленно:

«Помоги мне разобраться с этим делом, никак не пойму, зачем и кому это все надо».

И поймал задорный взгляд черных глаз с фотографии на памятнике, Артур будто бы смотрел с одобрением: держись, ты справишься! Лев со вздохом опустился на лавку рядом с могилой, чувствуя, что тело, налитое усталостью, плохо его слушается. Когда он спал и ел нормально последний раз? Мечется по городу в чужой одежде, без привычного утреннего ритуала с неспешным кофе и душем, а расследование только затягивается еще туже в крепкий узел. Вдруг краем глаза он поймал шевеление у соседней оградки: из-за железных прутков на него смотрели черные глаза, живые и испуганные.

Опер встрепенулся на лавке, это же ребенок цыганки, который ждал мать тогда за ограждением кладбища. Он вскинул руку, чтобы поманить малыша к себе, стараясь его не спугнуть. Но лохматый до такой степени, что трудно было понять, мальчишка это или девочка, цыганенок не убежал, а, наоборот, как любопытный зверек, сделал несколько шагов вперед и что-то залопотал на своем языке. Лев шагнул навстречу и подхватил тонкое тельце на руки, ему показалось, что ребенок почти ничего не весит, до того маленькое тело скрывалось под грязными лохмотьями. Он спросил, четко и медленно выговаривая слова:

— Где твоя мама? Где мама, уехала? Она дома? Где родители, мама и папа? — У него мелькнула мысль, а не увезли ли цыганку в родильный дом, ведь та была на большом сроке беременности.

Но цыганенок вертелся на руках, что-то верещал и тыкал пальцем в сторону леса.