Смертельный звонок [cборник]

Оно хорошо, глубоко было спрятано, потому что нельзя честному американскому бизнесмену Альфреду Риккеру иметь такое пятно на своей репутации. Раз смог до такого додуматься, то сообразишь, что я с тобой сделаю, если не согласишься на мои условия. Я даю тебе телефон на две минуты, моя дочь и внук возвращаются в Америку ближайшим рейсом, я тебя отпускаю.

Опер не смог скрыть удивления:

— Я не знаю, где ваши близкие. Первый раз слышу о смерти Бориса, мне жаль. Я его не убивал, когда я вышел из машины, он был жив.

Лицо Горца залило мертвенной бледностью, глаза стали черными от ярости.

Он грохнул кулаком по столу:

— Не корчи из себя идиота. Вы убили Балока, вы похитили мою дочь и внука. Что вам нужно?! Отвечай.

В тишине после его выкрика щелкнул затвор пистолета, Гуров не видел его, но понимал, что дуло смотрит ему в голову.

— Отвечай! — После нового рыка холодная сталь уперлась оперу прямо в висок.

Лев спокойно ответил:

— Я не лгу. Я не знаю ничего о смерти Бориса, не знаю ничего о месте нахождения ваших близких.

В ответ вышедший из себя бандит взвизгнул:

— Урод! Ментяра, я заставлю тебя говорить! Мешок!

И снова перед глазами была пелена, белесая и полупрозрачная. Но теперь опер понимал, что происходит — ему на голову натянули пластиковый пакет, чтобы пытать, пока не согласится на условия бандита.

Возле горла затянулись концы, прочный пластик впился в кожу, перекрывая доступ кислороду. Лев старался дышать медленнее, расходуя драгоценный воздух постепенно, и все же знал — это не поможет, он лишь продлит свои мучения на несколько минут.

Еще вдох, выдох, и по телу прошла судорога, сознание помутнело, рот инстинктивно раскрылся в жадной попытке вдохнуть воздух. Но втянул в себя лишь шуршащий целлофан. Грудь выгнулась дугой, шея стала твердой, все тело изломала попытка сделать вдох, втянуть глоток воздуха. Из ушей и носа хлынула кровь от перепада давления, мутная пелена окрасилась в багрянец, волны судорог пошли по телу.

Но тут его мучитель сдернул пакет, опер смог сделать глубокий вдох, потом еще несколько раз жадно всосал воздух.

Через звон в ушах пробился голос Горца:

— Ты же не дурак, опер, ты знаешь, что будет дальше. Хочешь долго и мучительно умирать? Соглашайся, один звонок, и моя семья вернется ко мне. А ты вернешься к своей.

От кислородного голодания все вокруг плыло, внутренности выворачивало, а голова пульсировала болью. С трудом Лев разлепил губы. Единственное, что ему поможет сейчас, — это быть максимально честным с бандитом.