Обманный бросок

Я наблюдаю, как она осматривает мою спальню – точно так же, как делала это, когда вошла в мою квартиру. Я слежу за движениями Кеннеди, отмечая улыбку на ее губах, когда она находит фотографию Макса в рамке на моем комоде, и беззвучный смешок, когда ее взгляд падает на плакат с изображением ярко-розового единорога, висящий над моей кроватью. Надпись «Я волшебный» переливается серебром. Место для этого плаката выбирал Трэвис.

– «Я волшебный»? С таким же успехом можно повесить над твоей кроватью табличку «Я хорош в сексе»!

Я пожимаю плечами:

– Это сказала ты, а не я.

Я ложусь на кровать, стараясь устроиться поближе к краю, вытягиваю ноги и убираю руки за голову. Я полностью раздет, за исключением хлопковых спортивных штанов, которые сидят низко на бедрах.

Несмотря на то что это работа, в текущем моменте нет ничего профессионального. Мы в моей спальне, я почти голый, и мне до смерти хочется, чтобы руки этой женщины коснулись меня любым способом.

– Это бедро? – спрашивает она, имея в виду правое бедро, ближайшее к ней.

– Да. Я не знаю, в какой момент это произошло: когда я резко сорвался с места или когда упал на базу.

Ее руки прикасаются ко мне, подушечки пальцев исследуют все мышцы бедра, согревая эту область и пытаясь обнаружить повреждения.

– Боль усилилась с тех пор, как закончилась игра, или осталась примерно такой же?

– Осталась примерно такой же.

Она хмыкает, сосредоточенно прикусывая нижнюю губу. Затем ее пальцы проникают в ложбинку между ногой и животом, и мое тело молит о возможности прижаться к ней сильнее. Отчасти из-за ощущений, вызванных прикосновением ее руки к этому месту – я всегда хотел, чтобы она коснулась меня там, – отчасти – из-за количества крови, приливающей сейчас к моему члену, ситуация немного накаляется.

– Больно?

Я отрицательно качаю головой, и ее глаза подозрительно сужаются.

Одной рукой Кеннеди осторожно берет меня за колено, пальцы другой все еще прижимаются к моему паху буквально в нескольких сантиметрах от члена.

– Скажи, когда будет больно.

О, это действительно больно. Чертовски больно."

"Конечно, я годами доставал Кеннеди, лежа на ее массажном столе, но у меня никогда не возникало эрекции от того, что эта женщина прикасалась ко мне как медик. Она врач, а я спортсмен, однако мне очень трудно различить эту границу, когда я лежу, растянувшись на кровати, а ее пальцы впиваются мне в бедро.

Кеннеди отводит мою ногу в сторону, устраиваясь поудобнее, прежде чем продолжить исследовать мой пах.

Это пытка.