Обманный бросок

Кеннеди твердо решила уехать из Чикаго, и я знаю, что, когда она уедет, не пройдет и дня, чтобы я по ней не скучал, не думал о ее ямочках, которые исчезают, когда она хмурится, о том, как она разгадывает кроссворды или прикусывает нижнюю губу, сосредоточившись на работе. Кенни этого еще не понимает, но в этом нет ее вины. Ее вырастили испорченные люди, которые не объяснили своей дочери, насколько она важна. Насколько она особенна и любима.

Кенни хочет, чтобы я ее чему-то научил? Что ж, это будет один из уроков, который я обязательно вложу в ее хорошенькую головку.

– Еще порцию? – спрашиваю я, подхватывая ее тарелку и вскакивая.

Острая боль пронзает мой пах, и это происходит так быстро, что я не успеваю скрыть гримасу.

– Что случилось?

– Ничего.

Я ковыляю на кухню, не в силах скрыть хромоту.

– Исайя Родез, – Кеннеди садится прямо, – что случилось?

Положив руки на стойку, я медленно разминаю мышцы бедра, растягивая поврежденные связки. Я не отвечаю. Тогда, Кеннеди встает с дивана и внимательно следит, как я двигаюсь.

– Ты пострадал сегодня во время игры?

Проклятье.

Она – один из четырех человек, которые, как я надеялся, об этом не узнают.

– В пятом иннинге я поскользнулся в третьей базе и потянул какую-то мышцу в верхней части бедра.

– Почему ты не пришел за помощью после игры?

Я раздраженно смеюсь.

– Чтобы ты прилюдно разминала мне мышцы в паху? Не хотелось бы, чтобы ребята увидели, как сильно я хочу свою жену.

– Что ж, дай-ка я посмотрю сейчас.

– Нет.

– Исайя, ты не можешь притворяться, что не травмирован. Доктор Фредрик с ума сойдет, что его сразу не поставили в известность! Если ты испытываешь боль, то обязан уведомить медицинский персонал. Это прописано в твоем контракте.

– Что ж, хорошие новости: я только что это сделал. Но ты никому больше не говори, Кен. В этом нет ничего особенного, а они сделают из мухи слона, чтобы уберечь меня от игр, которые мне не стоит пропускать. Это просто небольшое растяжение. Со мной все будет в порядке.

– Это может быть разрыв связок.

– Нет.

Она выпрямляется, скрестив руки на груди.

– Я сама решу. Мне нужно тебя осмотреть. Ложись на диван.

– Я там не помещаюсь.

– Ну, тогда… – Ее взгляд блуждает по моей квартире. – На кровать.

Мои брови взлетают вверх.

– Док, ты уверена?

Она закатывает глаза.

– Живи, смейся, люби, Исайя! Тащи свою задницу на кровать, чтобы я могла осмотреть твою травму.

Посмеиваясь, я ковыляю к двери и распахиваю ее, чтобы Кеннеди вошла первой.