Поместье для брошенной жены

— А я, дурак, не сразу заметил, что вы в снегу лежите, белая, как этот снег. Хорошо дом вы открыть успели!

У меня не хватило сил приподняться как следует, и я видела, как белобрысая макушка то взлетает над кроватью, то ныряет к полу.

— Да не мельтеши, ирод этакий, — бабуля огрела его полотенцем еще раз для острастки. — Ты по порядку, по порядку сказывай. А то помрет ведь, сердечная, всей правды не узнает.

Происходящее напоминало театр абсурда. Незнакомая комнатка, подросток, смешно закрывающийся руками и успевающий между полотенцами кланяться и речитативом выкладывать хронологию событий от моего обморока и дальше. Незнакомая бабуля. Суровая, как апач, морщинистая и как-то по-особенному надежная.

Но ум, взбодренный неделей обморока, неожиданно цепко складывал рассказываемую Бертом информацию и доходчиво раскладывал по полочкам.

Оказалось, после того, как я упала, дом открылся. К тому моменту как раз вернулся старик Бай с нанятой работницей и они дружной компанией занесли меня внутрь, обустроили ближайшую спальню, нашли артефакты, разгрузили продукты и даже успели прибрать в поместье. Что не удивительно. Все-таки неделя прошла.

Старик Бай поехал в ближайший город за лекарем для меня, поскольку бабкины настои мне не помогали, а пользоваться порталом он не умел. Для этого надо иметь хоть какой-то дар, а он обычный вей.

Неделя сна благотворно сказалась на моих мыслительных способностях.

— Принеси мне связной камень, Берт, — брезгливо отодвинула мокрые тряпки, которыми меня обкладывали и, видимо, лечили.

Волосы у меня промокли, как и сорочка, как и часть одеяла и даже простыни. Бабуля наверняка отличная женщина, но лекарь никакущий. Если поливать бессознательную вейру водой семь дней в неделю, она не прорастет, а вот от простуды умрет запросто.

— И плед! — повысила голос вдогонку Берту, умчавшемуся за картой. — И согревающий артефакт!

Пока Берт отсутствовал, Лоте, а именно так звали наемную работницу из деревни, едва не залечившую меня насмерть, успела мне поведать, что в доме было грязно. А также было наставлено всякого, а половина комнат не открывалась, так что не обессудьте, вейра, они немытые остались.

— Я завсегда рада полы за лишнюю копейку помыть, и пеку хорошо, и лечить могу, — бабка не хвасталась. Бабка истово верила в каждое сказанное слово. — Лучше меня все равно никого не найдете. Другие в ведьмино место не пойдут, а я образованная, в сказки не верю.

Словечко из моего мира.