Поместье для брошенной жены

Ты читала про графиню Руз?

Истинный отказался от несчастной графской дочери. Он верил, что та, желая сесть рядом с ним на трон, подделала метку, пользуясь великим совпадением их магий. В результате он, кажется, женился на другой, так и не найдя истинную. А графиня умерла. Плохая история.

Сегодня день плохих историй.

— Метка не появляется сразу. Поэтому так много ошибок.

Ральфар притянул меня поближе, и я уютно пригрелась в гнезде его рук. Мне хотелось немного спокойствия после такого страшного дня. Но новый вопрос вырвался следом:

— Это ведь императрица дала тебе темный источник под видом артефакта?

— Да, — просто ответил Ральфар. — И я взял, хотя зарекся верить кому бы то ни было. После ссылки матери она взяла меня под крыло. Наверное, я выжил во дворце благодаря ей.

— Странно, правда? Фаншер был ее сыном, но она отнеслась к тебе по-матерински. Знаешь, это ее горничная вывела меня из императорского сада в день чаепития с Фаншером. Кто знает, выбралась бы я сама.

На этот раз Ральфар молчал дольше, рассеянно перебирая мои волосы. После заговорил:

— Императрица — истинная императора. Это не афишируется, но я узнал. У меня есть свои люди во всех уголках дворца. Единственное место, куда мне не добраться, это покои императора. Даже об их истинности я узнал всего несколько дней назад. Случайно. Когда стал искать объяснение ее поступку. Поэтому нет… я не знаю ее мотивов. Я даже не понимаю, какие чувства связывают ее с императором. Любовь или страх. Ты ведь не уйдешь?

— Уйду, — сказала легкомысленно.

А добавить «в ванную» не успела. Оказалась намертво придавленной к подушкам. Окунулась в чарующий жаркий гнев золотых глаз. Почти против воли проследила пальцами линию скул, губ, подбородка, пока ладонь не опустилась на грудь, где стучало сердце.

— Если ты вернешься к барону Кайш, я уничтожу его, — раздельно сказал Ральфар. — Вместе с баронством.

— Но я вовсе не собиралась возвращаться к Берну, — сказала с недоумением. — Он, на минуточку, женат, — оценила сложное выражение лица Ральфара и подкорректировала: — Я имею в виду, что я же тебя люблю. Кто вообще в здравом уме уйдет от тебя к Берну?

Лицо Ральфара не потеплело ни на градус. В золотых глазах затаилось подозрение. Он просто-напросто не желал верить моим словам.

— Ты любишь свою семью, — слова звучали, как обвинение. — Дети будут всегда стремиться скрепить семью, и ты всегда будешь метаться между нами.

Все несколько сложнее, чем я думала. Не все я знаю о своем мужчине, далеко не все.