Поместье для брошенной жены

От удара на щеке остался синяк, а разбитая губа заживала до вечера, и это при его немыслимой регенерации.

— На кону жизнь рода Таш, — объяснила мать. Голос у нее был нежным и ласковым в противовес подаренной пощечине. — Твой отец и мой ненавистный супруг женился на мне, чтобы заполучить сокровищницу рода, и ты последняя преграда между ним и немыслимыми знаниями. После твоей смерти убьют меня, моих сестер и племянника. Убьют детей племянника и детей старшей сестры. Убьют слуг и вассалов семьи. Выжгут наше Гнездо, лишь бы добраться до старинных книг, аналогов которым нет нигде на свете.

После этих слов мать не разговаривала с ним до вечера, а после заставила выпить новый отвар и погрузиться в новую битву.

На этот раз он убил золотого дракона.

А утром узнал, что он убил дракона своей матери. Мать оказалась права. Нигде не сказано, что дракон должен пробудиться через смерть своего хозяина.

После этого мать начала стареть, терять вес и интерес к жизни. Даже его победа над Фаншером не вытащила ее из депрессии.

Он летал в сокровищницу, искал способ вернуть матери дракона. Он узнал о черной магии, которую использовала мать, чтобы погрузить его в бой драконов, узнал, что тысячи и тысячи лет назад белая и черная магия сосуществовали в мире, об иномирянках, которых приводили в Вальтарту боги. Но способа вернуть дракона матери не нашел. Не было такого способа. Дракон рождался и умирал лишь единожды.

Император сослал мать в северное поместье, где она остатками магии основала место силы. Его выворачило от ненависти к Ташам, но убить ее он побоялся. За спиной бессильной матери стоял юный, беспощадный сын, готовый убивать по ее первому слову.

Почти против воли я вспомнила, что говорили местные о владелице дома.

Вот тебе и ведьма с молодым любовником.

— Ненавидишь меня? — спросила тихо.

Взгляд Ральфара дрогнул. Плеснул недоумением, после пониманием, а потом, наконец, стал пустым, как у пластмассовой игрушки.

— Нет, Рише, я никогда не ненавидел тебя.

Он убрал было руку с моей груди, но я придавила ее ладонью. Быть может, он считывает сердцебиение или чувствует ложь еще каким-то способом. И это хорошо. Я собиралась впервые за долгие восемнадцать лет быть полностью искренней.

— Восемнадцать лет назад Фаншер подкараулил меня около Академии поздним вечером и.…

И предложил вместе достать редкую книгу по магии, которая в свете моих проблем с даром была бы мне очень кстати.