Поместье для брошенной жены

— Ты непременно полетиш-ш-ш-шь».

Конечно, прийти к генералу и снять неглиже было бы грубостью на грани фола. Да, в Вальтарте царила на редкость легкая легкость нравов, но мне лично она претила. Не говоря уже о том, что мужчины шутя расстаются с полученным без усилий. А я бы хотела немного продлить наш, пока ещё несуществующий роман. Ну вот хотя бы на этот месяц — ровно четыре недели до моего возвращения в Вальтарту.

Это будет не обидно для самолюбия и достаточно для получения позитивного опыта и крыльев. Драконам ведь положены крылья? Вот и мне они тоже очень нужны. Это повысит мой статус и укрепит власть Арнош, которым я и так обязана по самые уши.

Я с трудом выползла из постели и потащилась в ванную, уничтожать следы бессонной ночи. А после водных процедур, впервые за этот месяц пожалела, что в доме нет зеркал. Надо было в деревне заказать, да теперь поздно.

После недолгого колебания выбрала голубое платье с воротником стойкой, выгодно подчеркивающим талию, а волосы убрала наверх. Светить декольте и полоскать волосы по ветру не мой метод.

Но перед выходом из комнаты поколебавшись, решила улучшиться самым примитивным образом из возможных. Чиркнула пальцем по острию резного ножичка для корреспонденции и слизнула кровь. И искренне понадеялась, что она пошла мне во благо.

«С ума сошла девка, — тут же ахнула драконица. — Куда тебе краше становиться? И так солнце меркнет пред нашим ликом».

Комплимент я приняла с благодарностью. Мне очень нравилось, что у меня есть личная группа поддержки.

— Да, — согласилась с улыбкой. — Но это только один раз. Я ещё никогда не бегала за мужчиной, войди в мое положение.

«В наше положение», — ворчливо поправила драконица и затихла.

Уже в коридоре я почувствовала неожиданный прилив бодрости и давно забытой утренней радости. Такой простой радости от солнышка, от блестящего за окном снега, от того, как ловко подчиняется мне собственное тело, танцующим шагом, спускающееся по лестнице. Подобная легкость была у меня давным-давно, еще до болезни. Может, лет в четырнадцать последний раз. Сегодня чувствовала себя другой. Тонкой, юной, еще не видевшей невзгод и потерь. Той забытой девочкой, просроченной на долгие восемнадцать лет.

Я даже глаза прикрыла от удовольствия. А когда открыла передо мной уже стоял юный Фарац, на лице которого светилось все сожаление мира:

— Вейра Кайш, прошу вас уделить мне минуту, — хлопнул голубыми глазищами, и стал похож на одного из моих щеночков.

При свете дня мой страх поблек. Выцвел.