Огромный бриллиант

— И теперь, попробовав на вкус твои губы, я хочу вкусить всю тебя. Хочу знать, как ты выглядишь голой. В последние несколько дней я постоянно представлял себе это.

— Тогда раздень меня, — говорит она с мольбой.

— Ну, раз ты так просишь, — говорю я, переходя на шепот, попутно расстегивая на ней рубашку — пуговицу за пуговицей. Я опьянен сознанием того, что не просто увижу ее грудь, но и прикоснусь к ней, почувствую ее, смогу поцеловать. От предвкушения пульс зашкаливает, и стук моего сердца слышен, кажется, на всю квартиру.

Я хочу запечатлеть этот момент в памяти. Никогда не забуду, что чувствовал, снимая рубашку с Шарлотты.

Она облизывает губы. Ее глаза горят, тело дрожит. Она как прекрасная птица, запертая в клетке и желающая вырваться на свободу — с трепещущими крыльями и колотящимся сердцем.

Я хочу стать ее единственным освободителем. Позволить вырваться и воспарить к небу.

Очередная пуговица расстегнута, и пальцами я провожу по округлости ее груди. Она задыхается, а у меня вырывается стон.

Мы оба улыбаемся. Здесь даже не требуется умения читать мысли, чтобы понять — ей нравятся мои прикосновения не меньше, чем мне самому.

И даже наблюдая, как ее грудь постепенно обнажается передо мной, я не спешу распахивать рубашку. Жду, когда каждая проклятая пуговица будет расстегнута. Жажду того момента, когда моему взору откроется ее обнаженная красота, потому что знаю заранее — это будет самое великолепное в мире зрелище.

Подбираясь к последней пуговице, я провожу пальцем вниз по ее нежной плоти, и она мурлычет.

Пуговица выскальзывает из петли, и я делаю шаг назад, чтобы посмотреть на Шарлотту.

Я совершенно сражен женщиной, стоящей передо мной. Она всегда была красивой, но здесь, сегодня, в лунном свете, проникающем через балкон и освещающем ее, стоящая у белой стены гостиной, это больше, чем просто красота.

Она ангел, пришедший согрешить со мной.

Моя рубашка наполовину распахнута на ней, полностью открывая соблазнительную картину, начинающуюся от ямочки на ее горле и идущую через ложбинку между грудями вниз до пупка.

На ней кружевные розовые трусики, низко сидящие на бедрах. Взявшись за воротник рубашки, я легко стягиваю ткань вниз по ее плечам, задерживаясь у ключицы, чтобы оставить легкий поцелуй. Ткань скользит по ее рукам, и я делаю паузы, целуя сгиб локтя и запястье.

Со счастливым вздохом она сбрасывает рубашку, и та падает на пол. В груди вспыхивает небывалый огонь, пока я пожираю ее глазами.